Желание богов - Тан Ци

Третий принц указал на последнюю точку:

– Здесь находится лес Даюань. Общеизвестно, что если в древних магических построениях узлы охраняются истинными божествами, то сильнейший из них стоит на страже самого важного места. Инь Линь был главным среди четырех посланников богини Цзу Ти. Если два других Ока охраняли Шуан Хэ и Сюэ И, то третий, срединный, не мог защищать никто, кроме гибискуса Инь Линя.

Наставник государства кивнул в знак понимания, но тут же осознал другую проблему:

– Ваше высочество только что сказал, что девятицветный лотос Шуан Хэ и тутовое дерево Сюэ И до сих пор спят у узлов строя, но цветок гибискуса Инь Линь исчез… Вы подозреваете, что это связано с возрождением богини Цзу Ти?

Лянь Сун надолго замолчал, прежде чем ответить:

– Если этот мир – тот самый, где развоплотилась богиня Цзу Ти, где был создан магический строй Единого пути и где спят ее посланники… то где, по-твоему, наиболее вероятно ее возрождение из света?

– Конечно, в этом мире, – не задумываясь ответил даос.

Третий принц улыбнулся:

– Но, если богиня Цзу Ти уже возродилась, хотя и не пробудилась полностью, заняв свое место в сонме богов, ее сила должна быть ощутима. Почему же мы ничего не чувствуем?

Наставник растерялся:

– Может быть, она не возродилась по-настоящему?

Его высочество снова улыбнулся:

– «Погаснет Чжаоси, увянут Шуан и Сюэ, не отзовется божественная владычица, опадет цветок гибискуса». Это значит, что, если их госпожа лишена сознания, свет Чжаоси угаснет, девятицветный лотос Шуан Хэ и тутовое дерево Сюэ И завянут, а цветок гибискуса Инь Линь опадет. Так что, если бы Цзу Ти не возродилась, я увидел бы лишь увядший лотос и засохшее тутовое дерево, а не цветы, настолько полные жизни. К тому же Инь Линь должен был бы оставаться в лесу Даюань, а не исчезать бесследно.

Су Цзи задумался, затем его осенило:

– Ваше высочество полагает, что, возможно, цветок гибискуса Инь Линь уже пробудился первым, нашел возрожденную богиню Цзу Ти и теперь пребывает при ней? И именно из-за его вмешательства вы не можете почувствовать ее божественную силу?

Третий принц тем временем дописал на схеме построения два знака и заметил:

– А ты подающий надежды юноша.

Хотя наставник выглядел старше Лянь Суна, с учетом того, что по небесным меркам его высочеству было больше сорока тысяч лет, Су Цзи и впрямь мог считаться «юношей». Так что наставника государства замечание принца не смутило, а даже воодушевило:

– Значит, вы попытаетесь сперва найти Инь Линя?

– Найти Инь Линя так же трудно, как и саму Цзу Ти, – равнодушно ответил третий принц, не отрываясь от чертежа.

Су Цзи продолжил предлагать идеи:

– Раз Инь Линь уже пробудился, Шуан Хэ и Сюэ И, возможно, тоже скоро очнутся? Они же тоже посланники богини Цзу Ти – наверняка между ними есть какая-то связь. Если внимательно наблюдать за Шуан Хэ и Сюэ И, может быть, они, проснувшись, приведут нас к богине?

Лянь Сун все так же небрежно ответил:

– Инь Линь намного сильнее их. Пока существует Цзу Ти, даже если в этом мире останется лишь ее дыхание, он сможет сохранять ясное сознание. А вот два других посланника не пробудятся до ее возвращения в сонм богов. Поэтому наблюдать за ними бессмысленно. – И спокойно добавил: – Раз Инь Линь уже рядом с Цзу Ти, за ее безопасность можно не беспокоиться. Сейчас нам остается лишь ждать книгу перерождений от Се Гучоу.

Наставник государства проникся еще большим восхищением:

– Ваше высочество говорил, что у богов не сохранилось полных записей о досточтимой Цзу Ти, но, кажется, вы знаете о ней все.

Третий принц даже не поднял головы.

– Возможно, потому, что у меня есть один друг, с которым я часто разговариваю. Он старше самой Цзу Ти, но пока не собирается развоплощаться. Он по-прежнему прекрасно себе живет на Девяти небесных сферах, слывет ходячим трактатом Небесного дворца и живым ископаемым всех земель.

Су Цзи выразил легкую зависть, и его высочество загадочно улыбнулся:

– Если после достижения просветления тебе не понравится служить в моем дворце Изначального предела, я могу направить тебя к нему.

Наставник государства сначала принял скромный вид – мол, ему очень неудобно, а затем сразу признался, что не имеет других увлечений, кроме сладостей и чтения книг, и к этому всезнающему другу третьего принца он уже проникся глубочайшим почтением. Если его высочество соизволит представить его, как же он сможет отказаться… и так далее.

Третий принц многозначительно кивнул:

– Хорошо.

Много лет спустя, служа в Рассветном дворце у Верховного владыки Дун Хуа, наставник государства внезапно вспомнил этот момент и пролил на закате горькие слезы запоздалого сожаления.

Но тогда Су Цзи был еще молод, а молодые люди всегда наивны, еще не знают, сколько в этом мире ловушек и ям…

Когда Тянь Бу вошла в зал для занятий, третий принц и наставник государства как раз завершили виток разговора о магическом строе Единого пути. Су Цзи тут же обернулся к помощнице, в то время как Лянь Сун, склонившись над столом с угольным карандашом, что-то правил в чертеже, не поднимая глаз.

Тянь Бу приблизилась и тихо доложила:

– Княжна уже месяц не посещала имение, но только что она принесла три картины. Она просит у вас наставлений. Это задание от учителя живописи, которое впоследствии будет представлено императору для проверки. Если государь останется недоволен, он вовсе велит ей не выходить из дома и учиться за закрытыми дверями. Княжна ужасно боится, что ее снова запрут. Она слышала, что вы искусны в живописи, и потому пришла испросить совета. Она надеется: ваши указания помогут доработать картины таким образом, чтобы они полностью устроили его величество.

Тянь Бу помолчала, а потом добавила:

– Я ответила княжне, что вы по-прежнему заняты и мне требуется спросить вашего разрешения. Сейчас она ожидает в саду восточного двора.

Докладывая, помощница внимательно наблюдала за выражением лица своего господина. Однако Лянь Сун все так же стоял, не разгибаясь, над свитком, разложенным на столе в зале для занятий. Он не поднял головы, и карандаш в его руке не замер. Тянь Бу, кажется, поняла, что происходит.

Небожительница, служившая третьему принцу десятки тысяч лет, на самом деле никогда не задумывалась, почему тот охладел к Чэн Юй. Ведь еще на Небесах ни одна из богинь не оставалась рядом с господином дольше пяти месяцев.