Месть сама тебя найдёт, предатель - Лиза Гамаус

— Там наверху есть два бизнес-этажа, я снял переговорную на час, нам не будут мешать. Они уже там.

Выходим из лифта. Не знаю, что у Зои в голове и с чем мне придётся воевать. Стараюсь быть максимально сосредоточенной.

Если бы приехала Вероника, я бы не стала встречаться. Грустно, но это так.

Открываем дверь…

ГЛАВА 15. Зоя

Открываем дверь, и я вижу свою девочку с бледным лицом, с огромными от страха и недоверия глазами, в простых джинсах и куртке без привычного гламурного лоска.

Артём здоровается и выходит из комнаты. Симпатичный и точный парень, отлично соблюдающий свои обязанности. Спортивный, крепкий, не очень заметный.

— Мама?

Зоя бросается ко мне, и мы обнимаемся. Я прижимаю к себе своего любимого ребёнка. Она очень взволнована.

— Что происходит? Везде пишут, что ты... что с тобой что-то не так, что ты исчезла! Папа сказал, что ты уехала «привести нервы в порядок», но потом эти статьи... Я звонила тебе сто раз!

— Мой телефон... он не работает, — уклоняюсь я от прямого ответа, гладя её по спине. — Я в порядке. Видишь? В полном порядке.

Она оглядывает меня с ног до головы, потом переводит взгляд на Тимофея, который стоит в стороне.

— Кто это?

— Это Тимофей Николаевич. Друг. Он помог мне.

— Помог скрываться? — в её голосе звучат нотки старой, подростковой колкости. Но тревога и растерянность побеждают. — Мам, что происходит на самом деле? Папа говорит одно, в новостях другое, а ты здесь, в другом городе.

Я решаюсь. Говорю не как оправдывающаяся, а как объясняющая. Кратко. Без эмоций. Про коллекцию. Про продажу. Про новую женщину Прохора. Про «комнаты» в моём же доме. И про статью, как способ выставить меня сумасшедшей, чтобы никто не услышал мою правду.

Зоя слушает, не перебивая. Лицо её становится всё суровее и взрослее. В её глазах, таких похожих на Прохоровы, вспыхивает сначала недоверие, потом гнев. Не на меня. На него.

— Он продал твои камеи? — переспрашивает она тихо. — Все? Ради каких-то денег? Но у него же...

— Денег много не бывает, Зоя. Особенно когда нужно произвести впечатление на нового тестя, — горько добавляет Тимофей, впервые вмешавшись. Его спокойный, уверенный тон придает моим словам вес.

Зоя бросает на него быстрый взгляд, потом снова на меня.

— Александра Зимина? Я её помню, мы где-то даже пересекались. Она молодая, чуть старше Вероники.

Я киваю.

— Боже, — она выдыхает, закрыв лицо руками. — А я... я злилась на тебя. Думала, ты просто сбежала, устроила сцену, как в плохом сериале. А он всем рассказывает, как переживает, чуть ли не страдает. Верила ему.

В её голосе звучит не просто разочарование. Она произносит слово предательство. То самое, которое ждало своего часа. И что самое больное — от собственного отца.

— Зоя, мне нужно, чтобы ты знала правду. Но я не хочу втягивать тебя в эту войну. Ты можешь просто уйти. И мы с тобой будем общаться, как будто ничего не произошло.

Она резко мотает головой.

— Нет. Он не имеет права. Не имеет права так с тобой. И так врать мне, — она выпрямляется, и в её осанке появляется что-то новое, твёрдое. — Что вам нужно? Что я могу сделать?

Я встречаюсь взглядом с Тимофеей. Он едва заметно кивает.

— Информация, — тихо говорю я. — Всё, что ты слышала в последнее время. О его делах. О его планах. О его новой пассии. Всё, что кажется тебе странным.

Зоя задумывается.

— После того, как ты пропала, я два раза приезжала домой.

Она начинает говорить. Медленно, потом всё быстрее. Мелочи, на которые она не обращала внимания: его частые разговоры с каким-то «Ильёй Петровичем» о «переделе активов», его резкое увеличение трат на «подарки», его пренебрежительные фразы обо мне в разговоре с кем-то по телефону, которые она случайно подслушала. Каждая деталь — это ещё один гвоздь в крышку его образа любящего мужа и респектабельного бизнесмена.

Когда она заканчивает, в комнате повисает тишина. Тимофей смотрит на неё с уважением.

— Спасибо, Зоя. Это очень ценно.

— А что теперь? — спрашивает она, глядя на меня. — Ты же знаешь, мы живём с отцом отдельно, я не так часто его вижу. Могу заезжать специально домой, если надо. Неужели наш дом может стать не нашим? Мам, это возможно?

— Всё возможно в этом мире. Но я постараюсь. Помоги мне. Если ты согласна, будешь нашими глазами и ушами там. Но только если ты уверена. И только если будешь в полной безопасности.

— Я уверена.

— Береги себя. Никакого риска. Ты для меня важнее любой мести.

— Я знаю, мам. И ты держись.

Я беру с неё слово, что она никому не даст номер моего нового телефона, даже Веронике.

Зоя внимательно смотрит на Тимофея.

— Детям трудно обычно видеть маму с другим мужчиной, не с отцом, — стреляет она в него.

— Он мне просто друг, — перебиваю я её.

Она игнорирует моё замечание. Мы обнимаемся.

— Ну? — спрашиваю я Тимофея на обратном пути. — Мы получили то, что хотели?

— Мы получили больше. Мы получили моральный перевес. И союзника, которого Прохор сам оттолкнул. — Он делает паузу. — А ты? Как ты?

— Я цела. Спасибо. За то, что привёл её. Я сама бы не смогла такое организовать.

В этот момент я понимаю, что готова доверить ему не только месть, но и что-то ещё. Что-то, что начинает прорастать сквозь трещины в камне. Хрупкое и опасное, как первый весенний лёд. И бесконечно ценное.

— Хочешь, скажу, почему я стала собирать камеи?

— Расскажи.

— Ты же знаешь многое о Романовых, и для тебя не секрет, что Ксения была необычной женщиной. Меня поразило, как они с Сандро отстаивали свою любовь и добились того, что их поженили, довольно близких родственников. В нашем дворе не приветствовали родственные браки.

— Сандро был внуком Николая Первого, верно?

— Да. Тебе ли не знать? Ксения приходилась ему двоюродной племянницей. Все были против их брака, а она родила ему семерых детей. Их единственная дочь вышла замуж за Феликса Юсупова, если помнишь.

— Так ты впечатлилась их любовью? Не буду тебя разочаровывать.

— Да знаю я всё про них. Он её изменял, — не могу же я расписаться в своём невежестве, раз столько времени потратила на коллекцию. — Сандро же был моряком, контр-адмиралом, ну, и гейши там разные, девушки в портах, потом любовница, из-за которой он просил развод, а она ему не дала. Лучше бы я не копалась так глубоко.