Попаданка для конунга - Хелен Гуда

Я кивнула, и она скользнула в коридор, тихо прикрыв за собой полотно. Я встала и, задвинув засов, так и осталась стоять посреди комнаты, слушая, как ее легкие шаги затихают вдалеке. Тревога, поднятая ее неожиданным визитом и упоминанием об Эйрике, медленно отступала, сменяясь холодным ясным осознанием. Правила здесь были не для галочки. «Своя дверь — первый щит». Для таких, как я, без роду, без памяти, без защиты, этот щит, возможно, был единственным.

Я подошла к двери, еще раз проверила тяжелый деревянный засов — он сидел плотно, надежно. Потом вернулась и села на край, обхватив колени, и прислушалась к звукам дома. Где-то далеко поскрипывали половицы. Из-за стены доносился ровный тяжелый храп — должно быть, один из воинов. И за всем этим тишина. Не мирная, а бдительная. Такая же, как и взгляд Хельги.

Утро, прялка, новое испытание. И где-то в этом же доме, за одной из таких же крепких дверей, теперь спал ярл Эйрик.

Я снова легла, укрылась овчиной и уставилась в темноту. На этот раз я заставила себя дышать ровно и глубоко. Страх был роскошью, которую я не могла себе позволить. Как и небрежность. Забыть закрыть дверь — проявить слабость. Проявить слабость — потерять шаткое право на место у очага.

«Покажи завтра, на что способна», — сказала Хельга.

Я зажмурилась. Завтра. Оно так быстро наступило. Оно уже сегодня и потому надо собираться, чтобы не ударить в грязь лицом.

Уважаемые читатели приглашаю вас в еще одну книгу нашего литмоба "Северная жена"

"Проклятие адмирала Севера"

авторов Марина Индиви, Ксения Лита

https:// /shrt/N2Wd

Глава 6

— Постой тут, я быстро! — Герда, сбросив с себя передник, юркнула обратно в сени. — Я для тебя тоже чистую сорочку возьму.

Я растерянно моргнула. Вещи? Я и забыла, что они у меня вообще есть. Стоя посреди предбанника, я внимательно осматривалась. Глиняные миски, ушаты, все было просто, но функционально. На полке у самой стены стоял ряд пучков сушеных трав.

— А вот и я, — Герда вернулась, ловко перекидывая через плечо гладкую чистую сорочку и небольшой узелок. — Ну, давай же. Не бойся.

Я протянула руку за сорочкой, но тут мой взгляд упал на травы. Запах, уже знакомый, вдруг стал ярче, отчетливее. Без всякой мысли, словно под гипнозом, я взяла глиняную миску и направилась к полке. Мои пальцы сами потянулись к пучкам ромашки, крапивы и каких-то еще едва знакомых мне трав. Я отмерила нужное количество, не задумываясь, просто чувствуя, сколько нужно.

— Ты куда? — удивилась Герда, когда я уже начала заливать травы горячей водой из большого чугунка.

— Для волос, — просто ответила я, сосредоточенно помешивая отвар деревянной ложкой. — Вот так. Сначала ромашка для блеска. Крапива, чтобы укрепить. А это… — я кивнула на третий пучок, — чтобы мягче были.

Герда смотрела на меня с открытым ртом. Ее глаза, обычно лучистые, теперь были полны неподдельного изумления.

— Ты… травница? — прошептала она, подходя ближе. — Откуда ты это знаешь?

Я почувствовала, как в голове снова проносится знакомый туман. Травница? Возможно. Но я ничего не могла вспомнить. Только запах трав, этот аромат, который, казалось, пропитал меня насквозь, будил какие-то затаенные в глубине памяти образы. Не мои образы, а этого тела, в которое я угодила.

— Не знаю, — призналась я, пожимая плечами. — Просто… знаю.

Герда покачала головой, все еще недоверчиво оглядывая меня, потом отвар, потом снова меня.

— Ну и ну! Удивительная ты! У меня вот только веники да вода, — она рассмеялась, но в ее смехе чувствовалась какая-то новая, осторожная нотка. — Ладно, давай, моя очередь.

Мы разделись, аккуратно сложив одежду, и вошли в парилку. Жар обрушился на меня, словно ласковая волна, смывая дневную усталость, но не усталость души. Пар обволакивал, дышалось легко, и я, прикрыв глаза, вдруг почувствовала, как тело начинает расслабляться. Этот жар, этот запах, этот ритм — все казалось таким родным, таким правильным.

Герда, пыхтя, принесла мочалку и начала натирать мне спину. Ее прикосновения были быстрыми и деловитыми, без тени той робости, что ощущалась раньше.

Вода, пар, тихий говор Герды, которая что-то неслышно приговаривала, — все это создавало ощущение покоя, которого я так давно не испытывала.

— А знаешь, что мне матушка говорила? — вдруг спросила Герда, опуская мочалку. — Говорила, что женщина, которая умеет ткать и знает травы, — ценна. Ее всегда накормят, ее всегда приютят.

Я открыла глаза, внимательно глядя на нее. Значит, Хельга тоже так думает? Это примиряло меня с ее холодностью. Если я могу быть чем-то полезна, значит, у меня есть шанс.

— А ты… не вспомнила, как на озере оказалась? Куда шла? — тихо спросила она, наклонившись ко мне.

Я покачала головой. Пустота. Только озеро, холод…

— Ладно, — вздохнула Герда. — Может, со временем вспомнишь. А пока… ты моя подруга.

Ее слова, произнесенные в этом густом, пропитанном паром пространстве, прозвучали искренне.

Когда мы вышли из бани, прохладный вечерний воздух показался почти диким после жаркой парной. Герда, уже одетая, потянула меня к себе.

— Пошли, а то еще ужин пропустим.

Мы вошли в главный дом, неся с собой запах березового веника, пара и трав. После бани мир казался четче, краски ярче, а усталость в теле сменилась приятной расслабленностью. В большой горнице уже собирались на ужин. Воздух был густ от аромата тушеной баранины с кореньями и темного ржаного хлеба.

Хельга сидела во главе стола, прямая и невозмутимая, как всегда. Рядом с ней пустое место Харальда. Он, видимо, еще не вернулся. Герда, не теряя времени, усадила меня на скамью рядом с собой и тут же, не дожидаясь, пока все рассядутся, обратилась к матери:

— Матушка, а ты только посмотри на мои волосы. Она в бане… — глаза Герды блестели, как у ребенка, который нашел диковинный камушек. — Взяла травы, сама смешала, отвар для волос приготовила. Говорит, для блеска и мягкости.

Несколько женщин, сидевших напротив, с любопытством подняли взгляды. Хельга медленно отложила ложку.

— И что же? — спросила она, и ее взгляд, тяжелый и оценивающий, упал на меня.

— Да вот, потрогай, — Герда, не смущаясь, схватила прядь своих волос и протянула матери. — Гладкие ведь, да? И пахнут… лугом.

Хельга, к моему удивлению, не отстранилась, не сделала замечание, не одернула дочь. Она протянула руку, взял прядь между пальцев, потерла, оценивая текстуру, потом поднесла к лицу, вдыхая запах. Ее жест был не материнским, а скорее… ремесленным. Как оценивают качество пряжи или выделанной кожи.

— Гм, —