Развод в 30. Новая жизнь - Мира Спарк

— Алексей, не понимаю, о чем ты говоришь, иди проспись…

— Да че ты не…

У меня нет ни времени, ни желания выслушивать все это, и я просто бросаю трубку.

Сажусь на постели, обхватив руками колени.

Трясусь… но не от страха…

Меня просто переполняют волнующие эмоции — о чем он говорил? О какой беременности? О каких справках и анализах?

Нет, сейчас я точно не смогу уснуть — пульс колотиться в висках, выстукиваю ритмичную дробь.

Вскакиваю с постели и принимаюсь расхаживать по комнате.

Кто и что мог прислать Алексею, кроме меня?

Простой и очевидный ответ напрашивается сам собой — только из клиники. Больше просто неоткуда.

Сердце колотится все быстрее и быстрее от глупой детской надежды.

Я подбегаю к ноутбуку и судорожно жму на кнопку включения.

— Ну, давай же, давай! просыпайся!

Ноут старенький и медлительный, как старичок — кряхтит и неторопливо разгоняется.

Открываю браузер и проверяю почту — никаких новых писем нет.

Сердце падает в пятки.

Это что, шутка какая-то что ли? Дурацкий розыгрыш Алексея? Мелкая месть и желание сделать побольнее?

Нет, наши отношения рушатся стремительно и уже достигают отметки «ниже дна», но чтобы вот так играть на самом болезненном для меня? Неужели он настолько подонок?

От напряжения начинает раскалываться голова.

Иду в ванну и умываюсь ледяной водой.

Что же делать?

Возвращаюсь к компьютеру и открываю сайт клиники. Внизу главной страницы моргает номер круглосуточного телефона.

Отлично!

Набираю.

Трачу несколько минут на разговоры с роботом и нажатие различных комбинаций клавиш, в надежде пробиться к оператору-человеку.

Но все безуспешно — можно записаться на прием, оставить благодарность и пожаловаться.

Ничего из этого мне не подходит — придется ждать утра.

А как его дождаться в таком состоянии?

Делаю еще, наверное, миллион кругов по комнате, разбавляя забегами на кухню.

Возбуждение не спадает.

Я стараюсь отгонять от себя всякую мысль о возможной беременности — не хочу сейчас даже думать об этом из-за какого-то суеверного страха вспугнуть тень надежды.

Измотанная, но не уставшая, без единого намека на сон, снова ложусь в постель.

Ворочаюсь. Комкаю одело, простынь… сминаю подушку. Расправляю все это, и все по новой.

Просто ужас!

Минуты тянутся долго и мучительно, но как-то, сама не заметив, я погружаюсь в неспокойный сон.

Во сне детский смех, отблеск улыбки наполняют сердце таким невыразимым счастьем, что когда я просыпаюсь от требовательного стука хочется просто расплакаться.

Действительность кажется серой и унылой.

Тело все гудит. Руки и ноги будто налиты свинцом.

Во рту пересохло, а распухший язык с трудом ворочается. В глаза словно засыпали по пригоршне песка.

А этот грозный стук? Он приснился мне что ли? Был вроде бы таким реальным…

И тут он повторяется — сильнее и резче.

Кто бы это мог прийти? Алексей — другого ответа у меня просто не находится.

Значит день начнется с утра пораньше со скандала.

Поднимаюсь и накидываю халат.

Иду к двери, смотрю в глазок — Катя собственной персоной.

А ей-то что здесь понадобилось?

— Алис, я знаю ты за дверью, открой, пожалуйста.

Голос у Кати хриплый и усталый.

Раздумываю секунду — стоит ли это делать? О чем мне с ней разговаривать? О преданной дружбе? Так она свой выбор уже сделала и причем давно — тут ничего не изменишь.

Делить мне с ней нечего…

Но рука сама тянется к замку — я не собираюсь ни от кого прятаться.

Катя стоит на пороге — бледная, с большими черными кругами под глазами. Кожа пористая, жирная, поблескивает даже в тусклом подъездном свете.

Видно, что она пыталась уложить волосы в красивую прическу, но усилия как-то не увенчались успехом.

— Я пришла поговорить…

— О чем?

— Может пригласишь меня или все соседи будут греть уши? — с вызовом спрашивает она.

— Мне стесняться нечего — я чужих мужей не уводила, — парирую я, но все же пропускаю ее внутрь.

Зачем я это сделала? Из жалости? Из мягкости? Или просто по привычке быть вежливой?

Катя была у нас в гостях миллион раз и тоже руководствуясь привычкой сразу проходит на кухню.

— Не угостишь меня кофе? — вскидывает бровь.

— Кать, ты же беременна, какой кофе?

— А, блин, черт… На стену уже лезу без кофе… рожу — выпью ведро…

Я молчу — если она пришла поделиться трудностями беременности, то это точно не по адресу.

Катя садится и оглядывается кругом, будто видит все впервые.

Нервно барабанит ноготками по столу.

— Послушай, Алис…

Я замираю, прислонившись к дверному косяку.

— Я тебя прошу… как женщина прошу… как подруга прошу — оставь ты свои фокусы, а. Пожалуйста, я повторяю, пожалуйста — не лезь к нам с Лешей. У нас будет ребенок…

Я держу себя в руках.

Последние дни и эмоциональные американские горки меня довольно неплохо закалили в этом плане, но даже с учетом этого моя челюсть просто отвисает от удивления.

Я поражена!

Это какую наглость надо иметь, будучи любовницей прийти и просить о чем-то жену своего любовника? Да еще и преданную тобой подругу?

Что у нее в голове за опилки?

Сначала мне хочется наорать на нее, но… но тут же я понимаю все бесполезность этого.

А Катя продолжает жечь напалмом:

— Твои липовые справки, все эти ухищрения… Алис, правда, это выглядит ну просто жалко и убого…

— Настолько жалко и убого, что ты пришла ко мне с утра пораньше умолять не лезть к вам? — усмехаюсь я через боль.

Катино лицо каменеет.

Выглядит она ужасно. Не знаю с чем это связано: с беременностью ли или от нервов, или еще что-то… но последние дни не идут ей на пользу явно.

— Я пришла поговорить по-хорошему, Алис… — она поднимается и подходит ко мне вплотную.

Я не отстраняюсь и спокойно встречаю ее взгляд. Это ее обескураживает и лишает уверенности.

— Его ты потеряла. Навсегда. Пожалуйста, не заставляй меня действовать по-плохому…

От ее угроз во мне просто вспыхивает ярость.

Да кто она такая, приперлась ко мне, лживо обвиняет непонятно в чем, да еще и смеет угрожать?!

— Послушай, — мой голос звенит от ярости, — я ни за кого не борюсь. Мне Алексей не нужен от слова «совсем». Можешь верить, можешь нет — мне все равно. Но если ты еще раз посмеешь мне угрожать, да еще так нагло — в моем же доме, — я отстраняюсь от косяка и надвигаюсь грозно на Катю, — то я тебя вышвырну и спущу с лестницы, поняла?

Катя испуганно отшатывается. По ее глазам я вижу,