Дракон и жемчужина - Джинни Лин

— Возможно, тетушке следовало остаться сегодня в кровати, — многозначительно перебила ее Суинь. — Пусть кто-нибудь другой поухаживает за наместником.

Ли Тао немедленно заметит нервное поведение тетушки и поймет, что что-то здесь не так, обеспокоилась Лин Суинь. Задуманный ею план уже начал претворяться в жизнь, и оставалось только терпеливо ждать. Она надеялась, что со временем тетушке удастся справиться с чувствами и напиться держать себя в руках.

Когда раздался стук в дверь, старушка пролила чай на стол. Суинь оставила ее и поспешила к входу в свои покои.

На пороге, стараясь не смотреть ей в лицо, стоял помощник садовника. Она почувствовала острую жалость к юноше, заметив, как он пытается скрыть увечную руку, повернувшись боком.

— Хозяин Ли желает вас видеть. Он в саду, — застенчиво произнес Цзюнь.

Госпожа Лин вздохнула с облегчением. Они будут находиться вне дома на виду у слуг. После того как Ли Тао напугал ее, она не могла рисковать снова оказаться в ловушке. Тетушка продолжала стоять в покоях Суинь. Лин Суинь ободряюще ей кивнула и вышла в коридор.

Цзюнь следовал рядом с ней. Долговязый и тощий, по-юношески неуклюжий. Она успела заметить, что Ли Тао хорошо кормит слуг, однако для Цзюня была характерна особая жилистая худоба, свойственная людям, проведшим детство в голоде и нищете. Суинь нередко видела таких в своей родной деревне и на улицах Лояна.

— Ты давно служишь наместнику? — спросила она. Пришлось приложить усилия, чтобы разобрать невнятный ответ.

— Восемь лет, госпожа Лин.

Какую, однако, противоречивую картину представляет собой Ли Тао. Умелый военачальник, размышляла про себя Суинь. Его воины были дисциплинированны и преданны, о нем говорили, что он возвеличивает подвластных ему людей согласно их мастерству и умениям, а не богатству и знатности. Так же, как и Божественный император. И, тем не менее, военачальник окружает себя такими нелепыми и странными слугами.

— А где ты жил до этого? — спросила она, надеясь немного развлечь себя беседой, спускаясь по ступенькам во второй дворик.

— В монастыре… В приюте, — поправился Цзюнь. — Тетушка попросила хозяина Ли забрать меня оттуда.

— Это было очень великодушным поступком с его стороны. — Значит, он способен на доброту. И кажется, относится к тетушке с большой предупредительностью и уважением, сделала Лин Суинь для себя вывод.

Цзюнь внезапно остановился у самого входа во дворик:

— Госпожа Лин?

— Да?

Он склонил голову:

— Вы очень красивы.

Несмотря на свойственную женщинам ее положения и образа жизни пресыщенность подобного рода комплиментами, его искренность тронула Лин Суинь. Этот скромный мальчик, невинный и надеющийся на лучшее, ничего не ждал в обмен на свои льстивые слова.

— Спасибо на добром слове, господин Цзюнь, — замерила она с улыбкой.

Он отчаянно покраснел и больше не мог взглянуть на гостью, молча сопровождая ее по саду.

Они прошли через полукруглую арку, и все внимание Суинь оказалось прикованным к Ли Тао. Тот стоял в тени изящной беседки из кедрового дерева. Именно стоял, а не сидел. Похоже, наместник никогда не делал лишних шагов или ненужных движений. Он повернулся и окинул ее внимательным взглядом, следя за ее приближением. Дикая и необузданная сторона его натуры, казалось, исчезла. По крайней мере, Лин Суинь очень на это надеялась. Ее пульс забился быстрее.

— Госпожа Лин.

Ли Тао пригласил ее присесть, указав рукой на скамейку, однако она замерла у входа в беседку, отказываясь подходить ближе. Цзюнь остановился рядом с ней, выглядел он очень смущенным.

— Трудно оставаться любезной, когда в последнюю нашу встречу вы угрожали мне ножом.

Спокойное лицо Ли Тао нахмурилось. Взмахом руки он отпустил Цзюня, и мальчик быстро скрылся из вида, занявшись каким-то делом в саду.

— Я напугал вас, — произнес наместник Ли. — Прошу простить меня. Пожалуйста, присядьте.

Его внешняя вежливость и любезность не убедили ее. Лин Суинь вошла по деревянным ступенькам в беседку и отметила, что тень усталости залегла у Ли Тао на лице. Суинь обошла наместника и присела на каменную скамейку.

Ее сердце бешено стучало не только от страха. Близость его горячила ей кровь, искушая бросить вызов судьбе. Что делало Ли Тао еще более опасным, чем Гао и все остальные могущественные интриганы, когда-либо строившие против нее заговоры. Когда наместник присел по другую сторону стола, Суинь была счастлива, что их разделяет дополнительный барьер.

— Жу Шань в отъезде, — произнес Ли Тао. — Мне необходимо назначить вам другого телохранителя.

Лин Суинь расправила рукава и элегантным движением сложила руки на столе, стараясь скрыть нервозность. Она прекрасно знала, где сейчас Жу Шань. Он воспользовался предлогом навестить больного отца, чтобы выполнить ее поручение.

— Вы боитесь, что я убегу, наместник Ли? Не тревожьтесь — я заблужусь в бамбуковом лесу, прежде чем смогу отыскать дорогу.

— Вас не следует оставлять одну. Особенно после того, что случилось.

«Что случилось?»

— Мне пока еще никто не угрожал, кроме вас.

Он надолго замолчал, и Лин Суинь испугалась, что повела себя слишком резко.

— Примите мирное подношение, — наконец сказал наместник.

Ли Тао поставил обернутый тканью сверток на стол. Суинь с удивлением смотрела на наместника, жестом повелевшего ей открыть подарок. Воистину, это самое странное из ее знакомств. Она даже не могла точно определить, кем был для нее Ли Тао — советником, защитником, компаньоном?.. Безумцем.

Возможно, Лин Суинь и сама была безумной. Почему же ее так искушает возможность принять его сомнительное покровительство? Ей хотелось спрятаться в этом доме, стоящем в окружении бамбукового леса.

А ведь ее послание императору уже приближается к столице. Даже если бы Ли Тао и не был столь непредсказуемым, она не могла бы остаться. Когда сюда явится император Шэнь, ее также могут счесть заговорщицей, не вникая в то обстоятельство, что госпожа Лин содержалась здесь помимо своей воли. Или, что еще хуже, придя с мечами и стрелами в гнездо мятежа, императорские слуги просто не станут выяснять, кто есть кто.

Лин Суинь потянулась, чтобы развязать ленту на свертке, однако смущенно остановилась, вспомнив другой подарок, который она совсем недавно открывала в присутствии Ли Тао.

— Это не ловушка, — ободрил наместник, когда Суинь взглянула на него.

Образ пятнадцати кинжалов преследовал ее. Лин Суинь боялась спросить о странной посылке, будто эта тайна могла причинить ей вред, если она ее раскроет.

Пока прекрасная пленница возилась с узлами, Ли Тао, отклонившись назад, сосредоточенно ее разглядывал. Его подарок производил нелепое впечатление, принимая во внимание все обстоятельства, и в то же самое время казался удивительно искренним. Оберточная ткань упала, открыв лакированную шкатулку с перламутровой инкрустацией. Когда Лин Суинь открыла крышку и увидела внутри музыкальный инструмент, у нее на мгновение перехватило дыхание. Вид шелковых струн, туго натянутых на лакированной поверхности цитры[12]пробудил в Суинь восторг. Она оставила свой цинь[13]в доме у реки вместе со всеми остальными личными вещами.