Неутолимая страсть - Вирджиния Хенли

В воскресенье утром Роберт Кери сидел вместе со своими сестрами Кейт и Филаделфией на службе в дворцовом храме. К сводчатому потолку возносилась музыка, по-настоящему прекрасная и одухотворенная. Наконец из алтаря появился епископ Бэнкрофт и поднялся на кафедру, чтобы прочитать проповедь. Он начал с того, что осудил тех, кто, нарушая законы святости, веселится в субботу, в день, предназначенный Господом для молитв. Затем принялся осуждать тщеславие и гвоздить нечестивцев, которые усердно украшают свои тела, бахвалятся шелками и атласом и становятся рабами моды.

Роберт, который глаз не спускал с Елизаветы, как только она вошла в капеллу, заметил, как королева поджала губы, и понял, что епископские выпады ей не понравились. До него донеслось покашливание. Это королева прочистила горло, давая знак епископу продолжать дальше. К сожалению, следующим пунктом священнослужитель выбрал отношение человека к своему долгу.

— И те, кто внизу, и те, кто стоит у кормила власти, должны ясно отдавать себе отчет, что они в долгу перед теми, кто придет им на смену. Итак, чтобы наша любимая Англия не обрушилась в хаос и религиозный раздор, долгом высочайшей особы в стране является назвать преемника на трон.

— Молчать, эй ты! — Елизавета вскочила в ярости. — Эта тема запретна! Запретна, ты меня слышишь?

Роберт с письмом от Якова, которое под дублетом чуть не прожгло ему тело до костей, хотел только одного — стать невидимым.

— У меня нет никакого желания подписывать свой смертный приговор, мой добрый епископ. А ты, если не хочешь лишиться места при моем храме или в любом другом, впредь никогда не касайся запретного.

И стремительно, с прытью молодой девушки, королева удалилась.

— Теперь ей нужно остыть, — озабоченно сказала Кейт. — Я постараюсь сделать все, чтобы успокоить ее до твоей аудиенции. Только не опаздывай, Роберт. Непунктуальность тоже ее бесит.

Роберту пришлось прождать почти два часа в приемной королевских покоев, пока Елизавета не соизволила пригласить его. Он опустился перед ней на колено и вдруг сообразил, что не принес ни драгоценностей, ни какого другого подношения, чтобы умиротворить ее. Он ждал, когда она разрешит ему подняться. Увы!

— Итак, кузен Роберт, вы без приглашения привели ко мне во дворец женщину и выхвалялись ею перед всеми. У этой женщины есть имя?

Слова королевы потрясли его. Ему почти тридцать. Разве он должен получать от кого-нибудь разрешение, чтобы привести даму ко двору?

— Ее зовут леди Уиддрингтон, ваше величество.

— А-а, лукавая вдовушка. Вдобавок вы тайком женитесь без моего позволения, — тон сказанного был таким, что он не решился отвергать обвинение.

Роберт вдруг увидел Лиз глазами королевы. Елизавете трудно было вынести, что Лиз молода, очаровательна, с роскошными красно-рыжими волосами и что он смотрит на нее внимательными глазами. «Старую каргу колотит от ревности. Она будет держать меня на коленях, пока я не поклянусь, что Лиз ничего для меня не значит». Он открыл рот, чтобы запротестовать, и решил подняться.

— Оставайтесь на месте, сэр, и обращайтесь ко мне, только когда я разрешу вам говорить. Я не желаю видеть леди Уиддрингтон при дворе. Никогда больше не приводите ее сюда, сэр Роберт. Я ясно выразилась?

— Абсолютно, ваше величество.

— Можете отправляться, — поставила Елизавета точку ледяным голосом.