Венгерская рапсодия - Кэй Джейби

Он кончил намыливать меня и принялся смывать пену с волос, вода стекала по мне, пока я лежала у него на груди. На мгновение интимность происходящего переполнила меня, и я с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться. После утомительной обороны и подозрений было так непривычно расслабляться, наслаждаться, доверять. Неужели любовь – это так просто?

Мыльные руки плавно и легко гладили мою кожу, живот, грудь. Соски снова набухли, и я подтянулась к нему. Маленький знак, посредством которого переполнявшее меня желание заявляло о себе.

Его было не менее кричащим, спиной и ягодицами я прекрасно чувствовала его эрекцию. Мы можем заняться этим в ванной? И если сможем, смогу ли потом когда-нибудь перестать ассоциировать воду с хорошим сексом? Может, стоит приберечь это для суши?

Он мыл внутреннюю сторону моих бедер и внешнюю – моих половых губ, заботясь о том, чтобы мыло не попало туда, где оно могло бы быть мне неприятно. Уверенной рукой он схватил мое бедро и притянул к себе, моя взятую в плен ногу, потом повторил это и со второй.

Я ерзала вокруг, как рыбка, пока наконец не встретилась с ним глазами, ухмыляясь и отбирая у него мочалку.

– Теперь я хочу помыть тебя. Ты моешь усы шампунем?

– Конечно.

– Ты доверишь это мне?

– Не уверен.

Я взяла шампунь, твердая в своем решении, не позволяя ему ускользнуть от моего намыленного пальца, пока я водила им по жестким и колючим волосам.

Дальше была адская смесь из смешков, водоворотов, и сражений, и горьких мыльных поцелуев со сладким сплетением языков. Нам пришлось остановиться, когда с полки в воду с шипением упала свеча.

– Черт! Она могла нас обжечь!

– Ты плохая девочка, Руби.

Он щелкнул языком, вылавливая свечу, мимоходом поглаживая мои мокрые ягодицы.

– Я? Это из-за тебя! Ты все это устроил!

– Ты знаешь, что бывает с плохими девочками?

– Расскажи мне.

– Они попадают в мою постель.

– Бедняжки, это так ужасно.

– Да, очень ужасно. Так ты плохая девочка?

– Ах, думаю, да.

– Тогда я немедленно должен забрать тебя в свою постель.

Раскат грома, на этот раз где-то далеко, смешивался со звуками стекавшей с него воды, когда он встал и потянулся за полотенцем.

– У нас нет времени.

Он взял меня за руку и вытащил из ванны, укутывая в полотенце, как только я наступила на пол с этими предательски скользкими лужами.

Он энергично вытирал меня, пока моя кожа не покраснела, потом вышел из ванной, завернутый в полотенце, похожий на современного гладиатора, весь состоящий из мускулов и с блестящими мокрыми волосами.

Не впервые я любовалась его видом, упиваясь им по пути в спальню, где было так же темно, как в ванной, но не только из-за облаков.

Здесь преобладала старомодная мебель из темного дерева, массивная и резная, обои темно-красного цвета усиливали эффект. Одну из стен украшали полки с диковинными статуэтками и причудливыми орнаментами, и над всем этим возвышалось гигантское распятие.

– В мамином вкусе, – объяснил Янош, отвечая на мой немой вопрос. – У меня нет ни времени, ни денег, чтобы это поменять.

Он скинул с меня полотенце и подвел к постели с темным толстым пуховым одеялом и вельветовым покрывалом. Я не знала, что я ожидала увидеть – неаккуратно заправленную кровать с одной только простыней посреди горы CD? – но тут все было иначе. Это несоответствие добавилось к моему чувству неожиданной беспомощности.

– Ладно, – сказала я, когда он приблизился ко мне. – Мне немного не по себе. Потому что… ты был зачат в этой кровати?

Он уставился на меня.

– Не знаю. Думаю, да.

– Думаешь, нам можно… может, гостиная?

Он присел на кровати рядом со мной.

– Мне правда нужно все поменять. Понимаешь, эти три года были тяжелыми. Возможно, я был немного подавлен. Берусь за что-то, не заканчиваю, теряю свое, хм, свой…

– Желание? Интерес?

– Да, слишком много пью, много вечеринок, секса с девушками, чьих имен я не помню. Работа идет плохо. Я не заканчиваю ни один проект.

Я взяла его под руку и опустила голову ему на плечо.

– Забавно. А кажется, что ты наслаждаешься жизнью.

– Я должен выглядеть счастливым. Очень часто в моей стране молодые люди совершают суицид. Я борюсь с депрессией – не таблетками, а собственной энергией. По крайней мере, стараюсь.

– Ты очень сильный, – прошептала я. – Но знаешь, нет ничего постыдного в том, чтобы попросить помощи.

– У меня есть помощь. Ты помогаешь мне смотреть на вещи по-другому. Сейчас я хочу много работать, добиться успеха.

– Я правда помогла тебе?

Я смотрела на него с приятным недоверием. Что я сделала, чтобы получить высокую похвалу, изменить взгляд на жизнь?

Он коснулся моего лба своим, потерся своим носом о мой.

– Да.

Мне так много хотелось ему сказать в ответ – что он помог мне, как, почему, и на этом все? Или у нас есть будущее? А если так, то каким оно может быть?

Но он предотвратил все вопросы поцелуем, искренними, немного мыльными поцелуями и объятиями. Я упивалась ими, будто это могло быть в последний раз. Могло быть.

Когда мы легли на кровать, все мои переживания относительно странного декора без остатка растворились в желании. Разве какой-то старинный светильник может отвлечь от этого красивого мужчины с такой эрекцией? Пыльные винного цвета вельветовые ткани исчезали на фоне губ, глаз, вздохов, взглядов, звуков и запахов моего возлюбленного.

Я уступила, слишком жадно желая его, чтобы отвлекаться на что-либо еще. Мне не нужен свет, чтобы зажечься от его прикосновений к соскам и клитору, не нужен гром, чтобы прижаться к нему и принять его твердый член. Дождя не было, но это не заставило нас прекратить поглощать друг друга, словно изголодавшиеся животные под скрип пружин кровати.

– Я хочу тебя, – повторял он снова и снова. – Я хочу тебя.

Не было ощущения, что ему привычно и легко это говорить. Казалось, слова идут от сердца, спрятанного за оболочкой беззаботного ловеласа, и только от сильнейших эмоций.

Пока он держал меня, в его глазах читалась грусть, даже легкое потрясение. Я подняла голову, чтобы поцеловать его, и широко развела ноги. Ты хочешь меня – ты можешь взять меня. Это было послание, громкое и четкое.

Он считал его, надев презерватив, и входил в меня, пронзая взглядом, ритмично и не спеша, совсем не похоже на яростное слияние под дождем. Я слышала его сердце или это было мое? Оно бешено колотилось.

Он этого не замечал и оставался собой, хватая раскрытыми ладонями мои плечи, его кудрявые волосы щекотали мой лоб, его тело сливалось с моим.