Луна для влюбленных - Джейн Арчер

– Мне просто надо найти девочку по имени Розалинда, а имя ее матери – Мария Саленда.

Девочка очень удивилась и широко раскрыла глаза. Она хотела было убежать, но потом передумала.

– А зачем она вам?

– Ну это уж мое дело. – Мэверик бросил беглый взгляд на Синтию и снова сосредоточил внимание на девчушке: – Ты ее знаешь?

– У вас есть деньги. Я могу их ей передать. Мэверик покачал головой:

– Мне надоели твои фокусы. Пойду, поговорю с кем-нибудь, у кого есть ясные ответы. Вероятно, ваш священник все знает.

– Мария умерла! И Розалинда тоже! А теперь убирайся! – прокричала девочка. Она сбросила туфли и помчалась с такой скоростью, на какую была способна.

– В чем дело? – спросила Синтия, недоуменно глядя на Мэверика.

– Давайте побеседуем с отцом Баптисте.

Он помог Синтии спрыгнуть с мустанга, стараясь не потревожить ее натруженные мышцы.

– Думаю, я должен кое-что вам объяснить.

– Это самое меньшее, что вы можете сделать.

– Может быть, вам лучше узнать это от отца Баптисте.

– Наверное, вы не хотите мне говорить.

– Не горю желанием.

– И все же вам придется это сделать.

– Но не сейчас.

Они приблизились к церкви и вошли в прохладное святилище. В помещении никого не было.

– Сиеста, – пояснил Мэверик и покачал головой. Стоило пускаться в столь дальний путь, чтобы у финиша так долго ждать.

Вдруг порывом ветра распахнуло дверь. Гулкое эхо от удара о стенку прокатилось по всей церкви.

– Надеюсь, в этом нет дурного предзнаменования, – сказала Синтия, поворачиваясь к выходу.

Неожиданно послышался чей-то голос:

– Кто там?

Человек в черном облачении священника выступил из-за настенного гобелена. На шее у него висел простой крест.

– Вы похожи на отца Баптисте.

– А вы, должно быть, Мэверик Монтана.

Человек улыбнулся и направился к ним. Он был низкорослым и плотным, с коротко подстриженными темными волосами, кое-где посеребренными сединой.

– Это так. – Синие глаза Мэверика сузились. – Как вы меня узнали?

– Я жду вас давно. – Отец Баптисте бросил взгляд на Синтию: – Миссис Монтана, вы как раз та, кто нам нужен.

Она изумленно заморгала:

– Мне жаль вас разочаровывать, но я Синтия Тримейн. Я издатель и путешествую с Мэвериком только потому, что он обещал мне поведать историю своей жизни.

Синтия улыбнулась, чтобы избавиться от неловкости, потому что, как известно, леди не путешествуют в обществе головорезов.

– Поведать что? – переспросил отец Баптисте.

– Я здесь по собственным делам. Вот и все, – смутилась Синтия.

Отец Баптисте посмотрел на Мэверика.

– Мы познакомились с леди в поезде, в Ринконе, –

объяснил Мэверик.

– И все же именно она вам и нужна. – Отец Баптисте оглядел их по очереди и, судя по всему, остался доволен.

– Но я подозреваю, что вы это сами понимаете.

– Что вы хотите сказать?

Синтии все больше не нравился этот разговор. Она чувствовала себя неловко, как будто оказалась в двусмысленном положении.

– Розалинда, – задумчиво проговорил отец Баптисте.

– Мы совершили долгое путешествие. – Мэверик посмотрел на свою пыльную одежду. – Устали, Хотим пить. Синтии ничего не известно ни о Розалинде, ми о Марии. Я думал, что она все узнает о них от вас.

– Я слышал, что вы отважны, – хмыкнул отец Баптисте. Мэверик ухмыльнулся:

– Легко быть храбрым, если нечего терять. Кроме того, когда речь заходит о женщинах и детях, мужская отвага ни при чем.

Отец Баптисте понимающе кивнул:

– Пойдемте. У меня за церковью небольшой садик. Там есть стол и стулья. Я принесу вам еду и питье.

– Не стоит вас затруднять, – сказала Синтия. – Я уверена, что мы можем...

– Благодарю, – ответил Мэверик, поспешно открывая дверь и подталкивая Синтию к выходу. – Сомневаюсь, что у отца Баптисте есть еще и еда для гостей, – сказал он, когда дверь за ними закрылась, – но было бы невежливо пренебречь его гостеприимством.

– Возможно, вы правы, – согласилась Синтия. Она оглядела открывшуюся взору деревню. – Я начинаю понимать, что будет дальше.

– И что же? – спросил Мэверик с беспокойством.

– Вы не собираетесь рассказывать мне вашу историю. Предпочитаете, чтобы ее рассказали другие.

Мэверик покачал головой:

– Может, хватит играть в игры?

– В какие игры?

– Вы никогда не уступаете? Да?

– Я хочу услышать вашу историю, и все.

– В таком случае вы сейчас узнаете ее часть. – Он хмыкнул. – Я не такой плохой, как вам может показаться.

Она ущипнула его за руку:

– Хвастун!

Они пришли в садик раньше отца Баптисте. Послеполуденное солнце согревало все вокруг. Здесь росли ослепительно яркие цветы. Воздух наполнял аромат влажной земли и растений. Лениво жужжали насекомые. На мескитовом дереве сидел попугай с ярким оперением.

– Поглядите на эту птицу! – воскликнула Синтия. Попугай раскрыл мощный клюв, издал какой-то звук и улетел.

– Красивый? – Отец Баптисте поставил поднос на резной стол. – Эти птицы встречаются в здешних местах и севернее.

– Я думала, они обитают в Южной Америке. Синтия следила за птицей, пока та не скрылась из виду.

– Но вы углубились гораздо дальше на юг, чем полагали. – Отец Баптисте указал рукой на стол: – Присоединяйтесь.

Он расправил на столе пеструю скатерть и положил на нее салфетки. Синтия и Мэверик сели на тяжелые резные стулья.

– Горячие сладкие тамали[1].

Отец Баптисте поставил тарелки и снял с подноса керамический горшок. Потом расставил на столе стаканы из зеленого стекла и такой же кувшин с водой, добавил тарелку с кукурузными лепешками-тортильо и миску с черными бобами, приправленными красным и зеленым перцем и улыбнулся:

– Пожалуйста, ешьте, не стесняйтесь. Если желаете что-то покрепче, тогда вам лучше пойти в таверну.

– Нет, это чудесно.

Синтия выпила махом полстакана родниковой воды.

Отец Баптисте снова наполнил ее стакан.

Мэверик взял тамали, развернул трубочку и откусил. Синтия осторожно последовала его примеру. Казалось, лепешка была сладкой, но тотчас она почувствовала, как горит у нее во рту, и схватила стакан с водой.