Девушка из бара - Линда Френсис Ли

– Да, я тоже думаю, что без мозгов жить одно несчастье, – подхватила она, выписывая на листке бумаги столбики цифр. – А я говорила вам, что весь английский язык...

– Да! – в унисон оборвали ее все присутствовавшие.

Лейси пожала плечами и, рассмеявшись, направилась к складу.

– Глупо загружать вас такими вещами. Пойду лучше считать бутылки на складе, чтобы не надоедать вам.

– Вот и хорошо, – проворчал кто-то, как только она ушла.

– Не спеши радоваться, – откликнулся другой.

– Может быть, запереть ее там? – выдвинул предложение Питер.

– Ну что вы, ребята, – удивляясь себе, вступился Бобби. – Не так уж она плоха.

В действительности же еще как плоха. Стоило ему лишь подумать обо всех тех историях, что рассказывала Лейси, как у него начиналась головная боль. Но при этом, как ни странно, он испытывал уважение к ней. Хотя она была еще несовершеннолетней, когда у нее появился ребенок, она не испугалась ответственности. Не отказалась от своей дочери. Она пожертвовала своей молодостью ради дочери.

Более того, хотя Лейси и ставила с ног на голову все представления Бобби о том, как следует содержать бар, ей удалось навести порядок в бухгалтерских книгах. Ночами, после закрытия бара, Бобби корпел над гроссбухами, и чем больше погружался в дело, тем явственнее осознавал, что Аллигатор обманывал его. Сначала мысли об этом приводили его в ярость, но когда он узнал, что его друг детства снялся с места и покинул город, то пришел к выводу, что это был наилучший выход из положения. Им больше нечего было сказать друг другу.

– Лейси Райт кого хочешь достанет, – заявила Джаззи. – И она мешает мне работать.

Бобби покачал головой:

– Она никому не мешает.

Снова появилась Лейси.

– Готово.

– Она мне мешает, – продолжала настаивать Джаззи. – И тебе тоже, Бобби Мак. Со дня своего приезда ты еще не закадрил ни одну женщину. Тебе нужно поддерживать свою репутацию. Вместо этого ты сидишь целый день в баре и пьешь... – она схватила его кружку, поднесла к носу и с гримасой отвращения грохнула ею о стол, – вонючую болтушку.

Дай Джаззи волю, и она уничтожит противника.

– Но ведь была Дарла, – заявил Бобби и даже устыдился оборонительного тона, которым произнес это.

– Дарла? По-твоему, Дарла – это завоевание? – с издевкой продолжила Джаззи. – Завалить Дарлу даже Питеру под силу.

Лейси оттопырила ухо рукой с зажатым между пальцами карандашом.

– Мне послышалось, или здесь действительно упоминалась сексапильная возлюбленная нашего бесстрашного патрона?

Джаззи громко фыркнула:

– Ну вот. Снова начинается.

И действительно, Лейси приступила к подробному анализу любовной жизни Бобби. Бобби отказывался верить своим ушам, когда она сравнила его умение ухаживать с манерами доисторических предков – вроде того как схватить женщину за волосы и потащить в пещеру.

Бобби только потихоньку выругался, а вот у завсегдатаев вдруг обнаружилось чувство юмора, которое проявилось в их дружном смехе. Однако, когда он начал обстреливать их грозными взглядами, они вдруг так же дружно закашлялись. Одна лишь Джаззи настолько сохраняла лояльность к боссу, что сначала выслушала сравнения Лейси с гневным выражением лица, а потом, горестно покачивая головой, отвернулась.

– Конечно, есть женщины, которым нравится брутальное обращение нашего самца Бобби. – Направившаяся в офис Лейси казалась довольной. – Все бутылки сосчитаны. Теперь остается только сверить цифры. – Она выразительно посмотрела на своего работодателя. – Меня очень интересует результат.

Чертовски соблазнительные ягодицы Лейси скрылись в коридоре, и Бобби пробормотал проклятие в адрес женщин. Бет, Лейси, черт, даже Джаззи – все сегодня только и делали, что доставляли ему огорчение.

Угнетало Бобби и то, что колено не заживало так быстро, как он надеялся. Дни пролетали, а ему нужно быть снова в форме до начала игр серии плей-офф. Но движение ноги в колене все еще было затруднено, сухожилия натянуты, как рояльные струны, опухоль полностью не сошла.

Бобби отказывался думать о боли. Единственной его задачей было вернуться на поле. Он уверил себя, что колено разработается. Каждый раз на приеме у доктора у него появлялось желание снять скобки и отбросить костыли. На сегодня у него был запланирован долгий вечер расслабления с Дарлой. Она знала, как заставить мужчину забыть о его заботах.

Устав от бесплодных мыслей, Бобби оттолкнулся от барной стойки и поковылял по коридору. Войдя в кабинет, он сразу увидел Лейси, которая сидела за своим столом, колдуя над бухгалтерскими книгами, и все его мысли о славном, расслабляющем вечере с Дарлой улетучились.

Лейси действовала на него завораживающе, привязывая его к себе, не давая отвернуться. Она сосредоточенно работала, склонив набок голову. Старомодный узел волос резко контрастировал с длинной белой шеей. Очень изящной.

Закрывая дверь, Бобби хлопнул громче, чем хотел. Лейси подняла голову и улыбнулась, отчего глаза у нее стали светлее. Бобби с удовольствием вспомнил тот день, когда сказал, чтобы она воспользовалась маленьким боковым столом, и Лейси, как политзаключенный, брошенный в тюрьму за свои твердые убеждения, собрала вещи и водворила на новое место это чертово макраме и фарфоровую чашку. Бобби стойко переносил ее выпяченный подбородок или колючие взгляды, но от ее неожиданной улыбки его бросало в жар, и у него кружилась голова.

Бобби направился к своему столу, а Лейси вернулась к гроссбуху. Каждый его шаг сопровождался ее возмущенным фырканьем или сердитым хмыканьем. «Слава Богу», – чуть не пробормотал он вслух.

Но у Бобби хватило сил удержаться от этих слов, он даже добрался до своего стола, не задав ни одного вопроса. Лейси же не говорила, что обнаружила на этот раз, а у него не было настроения выспрашивать, что там еще натворил Аллигатор.

Бобби рухнул в свое кресло и напустил на себя деловой вид. За тот короткий период, что Лейси работала здесь, она настолько плотно и досконально вникла в дела, что для него не оставалось никакой работы. Но ей не обязательно знать об этом.

– О Господи, – сказала Лейси, ни к кому не обращаясь, потом перевернула страницу гроссбуха.

Наконец Бобби не выдержал:

– Что там еще?

Лейси встала. Кофта накинута на плечи, раскрытый гроссбух прижат к груди.

– Вы знаете, сколько порций рома было продано в баре за сентябрь? – строгим тоном спросила она.

Бобби знал, но не собирался извещать ее об этом.

Лейси заглянула в книгу.

– Судя по этим данным, было оплачено сто пятьдесят семь порций рома, а это означает, что должно было быть израсходовано двести тридцать пять унций рома, то есть менее семи, а если точно, шесть целых и шестьдесят восемь сотых литровых бутылок.