Однажды в Амстердаме - Эллен Сандерс

Утро следующего дня Фрэнсис решила посвятить посещению музея Рембрандта. Не то чтобы она увлекалась живописью, скорее удивлялась людской способности творить прекрасное. Фрэнсис и в детстве плохо рисовала, хотя мать всегда покупала ей лучшие цветные карандаши и краски.

Фрэнсис попросила таксиста остановиться на площади, названной в честь великого голландского художника, решив прогуляться до его дома-музея пешком. Погода стояла превосходная. Пожалуй, чересчур теплая и безоблачная для этого времени года. Солнечные лучи были не по-утреннему палящими, и Фрэнсис пришлось снять жакет.

В позапрошлом веке на Рембрандтсплейн находился крупнейший рынок сливочного масла, превратившийся затем в крупнейший деловой центр. Правда, с наступлением темноты площадь преображалась. Открывались двери многочисленных клубов и баров, привлекая молодежь со всех концов земли.

Трехэтажное кирпичное здание, принадлежавшее некогда жене художника Саскии, не произвело на Фрэнсис особого впечатления. В этом доме Рембрандт потерял жену и четверых детей, а затем долги вынудили его перебраться в еврейский ремесленный квартал Йордаан. Однако годы, проведенные в стенах неприметного дома, были озарены творческим вдохновением и созданием шедевров, обессмертивших имя художника.

Купив входной билет, Фрэнсис направилась к дамской комнате. После уличной духоты ей не терпелось умыть лицо холодной водой. Если верить указателю на стене, туалет должен находиться сразу за поворотом коридора.

– А! – Фрэнсис не поняла, что произошло, но явственно ощутила жжение в левой стопе.

– Простите… ради бога, извините. Я вас не заметил… – Мужчина, стоявший напротив, оказался весьма недурен собой. Высокий, стройный. Лет двадцати шести – двадцати семи.

Фрэнсис пошевелила пальцами пострадавшей ноги и улыбнулась сконфузившемуся незнакомцу.

– Все в порядке. Давайте и я наступлю вам на ногу. Будем квиты.

Мужчина с готовностью выставил вперед ногу. Фрэнсис не сдержала кокетливую улыбку. Попроси она у этого парня нечто большее, чем нога, он бы, наверное, не заставил себя долго упрашивать. Она едва коснулась носком туфли идеально вычищенного ботинка незнакомца.

– Лукас Касл.

– Фрэнсис Симпсон.

– Вы американка?

– Да.

– В Амстердаме по делам?

– Снова да.

– Если верить психологам, на мой следующий вопрос вы должны тоже дать положительный ответ. Как насчет ужина?

– В каком смысле?.. – растерялась Фрэнсис.

Лукас усмехнулся.

– Вы ведь позволите мне загладить свою вину, правда?

– Вы ни в чем не виноваты. – Фрэнсис осмотрелась, словно пыталась найти кого-то.

Нервозность новой знакомой была расценена Лукасом по-своему.

– Только не говорите, что вы здесь с мужем. Мое сердце будет разбито.

– Нет-нет, я одна… – Фрэнсис осеклась, осознав, что слишком разоткровенничалась с незнакомым человеком. Неужели ей мало двух провальных попыток?

Она подняла глаза на Лукаса. Серые дымчатые глаза, казалось, не умели лгать.

– Так как насчет свидания? – спросил Лукас, нарушив затянувшееся молчание.

– Что?.. Я не знаю. У меня сегодня очень много дел, – неумело солгала Фрэнсис.

– Могу я узнать каких?

– Видите ли, – мигом перейдя на деловой тон, начала Фрэнсис, – я тележурналистка. Мы делаем цикл передач об Амстердаме. На сегодня я запланировала разобраться с Рембрандтом.

– Разобраться с Рембрандтом?! – повторил Лукас, округлив глаза.

Громкий смех голландца покоробил Фрэнсис. Что она такого смешного сказала? Интересно, как бы Лукас хохотал, если бы узнал ее основную задачу?

– Простите, я вовсе не собирался вас обидеть, но… – Лукас подавил очередной приступ смеха и продолжил: – Все американцы такие самоуверенные и приземленные. Мы уже не одно столетие не можем разобраться с Рембрандтом, а вы собираетесь сделать это в одиночку за один день!

– Я не одна, – ощетинилась Фрэнсис. – Мне помогает съемочная группа.

– Что-то я их не вижу. – Лукас нарочито огляделся по сторонам.