Его вторая половина - Джулиана Морис

Он был зол на себя, как никогда. Как он мог позволить себе поцеловать Мадди? По отношению к совершенно невинной девушке такая вольность была достойна порицания. К тому же Мадди в то время еще не оправилась от душевной травмы, и ей могло показаться, что он просто воспользовался моментом. А ведь О'Рурки в отношениях с женщинами всегда придерживались кодекса чести, унаследованного от их ирландских предков, и он, Патрик, даже будучи подростком и решаясь на самые отвратительные свои поступки, никогда не совершил ничего, что могло бы причинить вред девушке.

А тут дал маху: объявил Мадди, что не женится на ней. Неудивительно, что Мадди так оскорбилась.

— Ну и попал же я, — пробормотал Патрик, вытряхивая на ладонь пару таблеток аспирина.

На столе приглушенно работало радио, и Патрику вдруг почудилось, что из приемника доносится голос Мадди. Ну и дела! Ему повсюду стал мерещиться ее голос. А все оттого, что он не перестает думать о ней. Вздохнув, Патрик прибавил звук, чтобы послушать, что передают из студии.

— …он придерживается старых правил, но это неплохо. Мой папа, к примеру, тоже такой, а человек он просто замечательный, — вещал голос.

Это и в самом деле была Мадди!

Патрик помотал головой. Он просто ушам своим не верил! Каким образом Мадди добралась до микрофона на его радио?

— Целовался он великолепно, но теперь обходит меня стороной, словно я монстр какой-то. При этом могу поклясться, что я ему понравилась!.. ну, в физическом плане. Хотя, кто его знает, может, я и неправа. А кстати, мужчины могут притворяться?

О-о-о! Только не это!

Патрик вскочил со стула, но, зацепившись ногой за мусорную корзину, тут же растянулся на полу.

— Кто-нибудь из вас знает, почему мужчин так трудно понять? — продолжала Мадди. — Может, какой-нибудь мужчина объяснит это? Хотя мы, женщины, наверное, тоже иногда ставим их в тупик. Видимо, все оттого, что мужчины «произошли от Марса», я что-то такое слышала. И правда, посмотришь — мы такие непохожие, будто с разных планет. Я вам уже говорила о его отношении к браку. По правде говоря, для меня загадка, почему мысль о семье вызывает у него такое неприятие. Для него жениться — все равно что прыгнуть в кипящий котел.

Изрыгая проклятья, Патрик мигом вскочил на ноги и опрометью бросился в студию. Пристроившись на краешке пульта управления, Мадди вовсю разглагольствовала о браке, поцелуях и мужчинах, то и дело взывая к радиослушателям, чтобы узнать их мнение. Джереми Холлингс, судя по всему, пребывал в шоке, но, увидев лицо Патрика, покатился со смеху.

Патрик, будто ножом, полоснул по горлу ребром ладони, но Мадди в ответ на его жест лишь беспомощно развела руками, указывая на микрофон как на главного виновника. Патрик ворвался в студию.

— Объявляй песню, — прорычал он.

— Я не знаю, как ее включить, — пролепетала Мадди, — прошу прощения, это я разговариваю с владельцем радиостанции. Мистер О'Рурк хочет, чтобы я поставила музыку, и он прав, ведь у нас музыкальное радио. Как только я разберусь во всех этих кнопочках, вы услышите Гарта Брукса. Если честно, оборудование здесь до того сложное, ну прямо как в космическом корабле.

Патрик схватил с полки компакт-диск, поставил его, и зазвучала музыка. Удостоверившись, что микрофон Мадди отключен, Патрик исподлобья посмотрел на нее.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Маку стало плохо, а ты говорил, что мертвый эфир хуже всего. Вот мне и пришлось поговорить.

— Ты… — Патрик захлопнул ногой дверь, чтобы Джереми их не слышал, — я совсем не это имел в виду.

На лице Мадди появилось жалкое, обиженное выражение, от которого сердце у Патрика всегда разрывалось.

— Я сказала только, какое замечательное в Крокетте кафе и что «Либерти маркет» теперь открыт круглые сутки. И кафе, и «Либерти маркет» — наши рекламодатели. Я не нарушила ни одного положения Федеральной комиссии связи, честное слово! Что я такого сделала?

— Ты говорила обо мне! Вот что ты сделала!

— Я не называла имени. Кто догадается, что это о тебе?

Мадди ничего, совершенно ничего не понимала.

— Ты не должна была ничего говорить обо мне.

— Почему? Ты и правда великолепно целуешься.

— Откуда ты знаешь? Тебе и сравнить-то меня почти не с кем. Ты не отличишь хороший поцелуй от плохого.

— Так ты хочешь сказать, что целуешься плохо?

— Нет. Да! Я не об этом… — Патрик заскрежетал зубами. Снова рядом с Мадди он теряет голову! — Ладно, я потом подумаю, как поправить дело. А сейчас пойдем отсюда. Нам надо поговорить.

— Но Мак заболел, и его передачу некому вести.

Патрик взглянул на настенные часы и понял, что следующий диджей с режиссером появятся не раньше чем через час. Если не заболеют, как все остальные.

Ну и неделька выдалась! Час от часу не легче!

— Возвращайся на свое место. Я сам поработаю, пока не придет Линдзи Маркофф.

Патрик скрестил пальцы, молясь, чтобы Линдзи пришла пораньше.

Мадди стояла в нерешительности.

— А я думала, ты терпеть не можешь выходить в эфир.

— А я и не буду, — резко ответил Патрик. Он понимал, что несправедлив к Мадди. Ведь она сделала все, чтобы спасти положение, а он накинулся на нее как бешеный. Патрик попытался взять себя в руки. — Я просто буду ставить музыку и рекламу.

— Но все это надо объявлять, — заметила Мадди.

Не в силах противостоять ее напору, Патрик сдался и усадил ее в кресло.

— Ладно, я буду работать с пультом управления, а ты объявлять музыкальные блоки. И только это, — поторопился уточнить он, поскольку вовсе не желал, чтобы его радио превратилось в форум для диспутов Мадди.

Дверь в студию приотворилась, и в щель просунулась голова Джереми.

— Телефон разрывается от звонков, — объявил он. — Радиослушателям не терпится дать Мадди советы насчет ее знакомого, который так великолепно целуется.

Патрик сурово посмотрел на него, но какой с Джереми спрос? Для него выступление Мадди не более чем веселое представление.

— Никаких телефонов, — отрезал Патрик.

— Но, шеф, ведь у нас на радио всячески приветствуются телефонные звонки от радиослушателей, — не моргнув глазом возразил Джереми, — вы всегда говорили…

— Не важно, что я говорил, — оборвал его Патрик, — пойди извинись перед всеми дозвонившимися.

Разочарованный Джемери вышел, горестно покачивая головой.

— Сейчас пойдет реклама, — обратился Патрик к Мадди, — а потом ты объявишь музыкальный блок. И никаких комментариев.

Само собой разумеется, оставив Мадди в студии, Патрик рисковал. Ведь стоит ей отступить от заданного сценария, и она может выложить как на духу всю историю своей жизни, а заодно и его, и вообще всех своих знакомых. Так что на всякий случай придется держать руку на кнопке отключения микрофона.