Узнай, кто я! - Карен Роуз Смит

Эмма едва сдерживала слезы радости. Словно гора свалилась с ее плеч. Она встала, держа детей на руках. Ханна подошла к ним с улыбкой на губах, хотя ее улыбка была немного грустной.

— Помочь тебе одеть их?

— Да, там диванчик в углу. Сядем туда. — Я понимаю, как тебе тяжело, — произнесла Эмма, усаживая Сэмми на подушки рядом с Ханной.

— Да, — кивнула та. — Я мечтала о том, чтобы стать им матерью, но… Я кое-что хочу сказать тебе. Мы с Джексоном ждем ребенка. Я знала об этом уже месяц назад, но не хотели никому рассказывать, пока все не уладится. Однако дело не только в том, что мы ждем ребенка. У меня будет двойня!

— Какая замечательная новость! Я так рада за тебя! — Эмма обняла Ханну. — Думаю, хоть это сгладит твою печаль.

— Да, само собой разумеется. Но все-таки можно нам иногда их навещать? Мы могли бы сидеть с ними, если вам придется куда-то уйти.

— Конечно же, Ханна. Вы можете навещать их в любое время. Не знаю, как долго я пробуду в доме Такера, но даже когда мы вернемся в Седартон, я буду очень рада вас там видеть.

— Спасибо. Для меня твои слова много значат. А сейчас давай оденем этих сорванцов. Им скоро пора есть.

Джексон подвез Эмму с детьми домой, потому что только в его машине были сиденья для детей, и вскоре они с Ханной уехали, оставив близнецов привыкать к их новому жилищу.

Пока Эмма готовила им еду — детское питание и картофельное пюре, — Такер установил детские сиденья в своей машине. Когда он вошел в кухню, дети сидели за столом, все перемазанные едой. У Сэмми пюре было даже в волосах.

— Придется снова мыть пол после кормежки, — заметила Эмма. — У тебя будет самый чистый пол во всем штате, пока мы не уедем отсюда.

Такер улыбнулся и ничего не ответил. Он открыл холодильник и достал мясо и сыр.

— Ты наверняка сама еще ничего не ела.

— Я что-нибудь приготовлю, когда покормлю их и уложу спать.

— Я приготовлю сэндвичи и для тебя, мне совсем несложно, — предложил Такер.

— Спасибо. Было бы просто здорово.

— А потом я поеду на работу. Об ужине не беспокойся, я приеду домой очень поздно.

Что-то было в его голосе подозрительное. Эмма внимательно смотрела на него. Не раздражение и не холодность слышались в нем, она даже не могла определить его тональность словами. Может, для Такера все оказалось намного сложнее, чем он представлял себе, ведь иметь детей в доме не так просто, как может показаться. И ей нужно кое о чем спросить его.

— Такер, я бы хотела переставить тут кое-что.

— Переставить? Зачем?

— Ради безопасности детей. Поставить небьющиеся, неострые предметы пониже, а стеклянные и опасные подальше от них. Не хотелось бы их ограничивать, но и уследить за ними не так уж просто. А так мне будет спокойнее.

— Хорошо, делай все, что считаешь нужным для их безопасности. Я не против.

— У меня есть ворота, которыми можно перекрыть лестницу. И в гостиной тоже нужно убрать диски и кассеты. Не хочу, чтобы они перепутали твои записи.

— Делай все, что будет нужно, Эмма, — ответил он коротко.

Сэмми стукнул кулачком по подносу, Стеффи последовала его примеру, и они вдвоем весело рассмеялись.

— Что такое? Наверное, хотите яблочного сока? — спросила Эмма с нежной улыбкой на губах. Близнецы отвечали ей счастливыми улыбками. — Сейчас принесу, погодите немного.

— Здесь точно есть все, что тебе нужно? — спросил Такер, быстро делая сэндвичи и приступая к еде почти на ходу.

— Да, я думаю, что да. Еды достаточно, пеленок тоже, молока хватает. Звонила тетушка Джерти, пока тебя не было. Она просила обращаться к ней, если что-то понадобится. То же самое предлагала и Ханна.

Эмма принесла малышам сок и поставила перед ними. Сэмми между тем вцепился в ее волосы. Эмма рассмеялась.

— Ай. Похоже, мне придется принять ванну вместе с вами. Вы этого хотите, да? — Она поцеловала Сэмми в лоб и стала кормить его с ложки.

Услышав шум за спиной, она оглянулась. Такер стоял в дверях.

— Я возьму второй сэндвич с собой, доем на работе. Мне пора.

Он положил завернутый сэндвич в карман, быстро застегнул куртку и надел шляпу.

— И ты больше ничего с собой не возьмешь? — удивленно спросила Эмма, зная, что Такер всегда любил плотно поесть.

— Нет, мне хватит. Не жди меня сегодня вечером. У меня много работы с бумагами, так что я задержусь.

— Хорошо. В таком случае увидимся позже.

— Да, позже.

И он ушел стремительной походкой. Через минуту Эмма услышала шум мотора.

Такер вернулся в одиннадцать часов. В доме было уже тихо. Он вошел в кухню и заметил некоторые перестановки — стулья стояли не там, где обычно. Полы и столы начищены почти до блеска. Такер открыл дверцу холодильника, чтобы взять банку содовой, но и ее он нашел не сразу. Повсюду стояли баночки с детским питанием, бутылочки, маленькие детские тарелки. Содовая оказалась на самой нижней полке.

Он достал одну банку, расстегнул верхние пуговицы рубашки и пошел в гостиную. В дверях он остановился. Тут тоже все оказалось немного по-другому: журналы переложены с низкого столика на верхнюю полку, диски тоже убраны повыше. Внизу остались только мягкие игрушки и кубики. За диваном он заметил детское стеганое одеяло и коробку подгузников рядом с креслом. Такер хотел включить телевизор, но не смог найти пульт. Наверняка Эмма перепрятала и его, чтобы дети не добрались. Но Такер решил, что все равно он смотреть ничего и не смог бы, потому что очень устал. Сейчас главное — добраться до кровати.

Поднимаясь по лестнице, он услышал прекрасный голос, который напевал колыбельную. Такер остановился. Мелодичный, нежный голос увлекал его в комнату, дверь которой была наполовину открыта. Эмма сидела в кресле-качалке и пела близнецам.

Такер почувствовал комок в горле, как и сегодня утром. Он только из-за этого уехал так рано. Он не мог видеть Эмму с малышами — такая картина вызывала в нем бурю чувств. Он вспоминал Шэда и Денизу и время, когда он был отцом. С появлением близнецов воспоминания снова стали мучить его, заставляли испытывать желания, надежды, о которых он давно старался забыть.

Только он сделал шаг, чтобы уйти в свою комнату, как под ним скрипнула половица. Эмма подняла голову.

— Привет, — поздоровалась она шепотом.

Такер вошел в комнату, не в силах побороть себя. Ему хотелось уйти к себе и запереть покрепче дверь — спрятаться от воспоминаний, чувств, желаний, которые одолевали его.

— Еле уложила их спать, — прошептала Эмма. — Сегодня на них навалилось столько событий: новый дом, который еще надо исследовать, новая комната.

Такер смотрел на близнецов, и ему казалось, что он еще никогда не видел таких ангельски прекрасных детей. Шэд тоже был похож на маленького ангелочка.