Два дня в Венеции - Агата Мур

Паула совсем не была уверена, что «удобнее» – подходящая идея. Ее дорогая мамочка, несомненно, дала волю своему романтическому воображению, втайне надеясь, что брак дочери будет счастливым, несмотря на условия, при которых он был заключен.

– Я приготовлю одно из своих фирменных блюд.

Прошло так много времени с тех пор, как Амелия принимала гостей, что Паулу удивил ее порыв.

– Ты хочешь, чтобы я что-нибудь захватила с собой?

– Свежие булочки, если можно. И латука немного…

– Может быть, мне приехать пораньше, помочь тебе приготовить и накрыть на стол?

– Что ты, встречать таких гостей, как вы, для меня одно удовольствие.

Закончив разговор, Паула зашла в магазин. Это был огромный двухэтажный торговый комплекс, в котором можно было приобрести массу разнообразных вещей. Побродив по первому этажу, она встретила нескольких старых знакомых, которых не видела много лет. Новость о ее замужестве с Грегорио Манфреди давно распространилась по городу, и теперь ее стали узнавать и те, кто отвернулся от них с матерью в момент банкротства семьи Карлани.

Паула поднялась на второй этаж, где располагался отдел женской одежды, и принялась придирчиво рассматривать развешенные вещи. Она перемерила несколько нарядов, и остановила свой выбор на элегантном платье цвета индиго, выгодно подчеркивавшем достоинства ее фигуры. Здесь же ей предложили подходящие по цвету туфли и сумочку. Проведя несколько часов за выбором покупок, Паула, довольная собой, покинула магазин. Подойдя к машине, припаркованной на стоянке магазина, она сложила пакеты на заднее сиденье и поехала к Амелии.

Было почти четыре часа, когда она вошла в свою прежнюю квартиру, неся в руках цветы, бутылку вина, булочки и салат. Дразнящий аромат распространялся из кухни. Она нежно поздоровалась со своей матерью, заметив, как сияют ее глаза в то время, когда та колдует над разными кастрюльками, расставленными на плите.

– Это тебе, – произнесла Паула с любовью, даря вино и цветы.

Потом она обвязала кухонное полотенце вокруг талии и потерла ладони.

– Что мне делать?

Они работали вместе и были счастливы все это время, окунувшись в домашние хлопоты, накрывая и сервируя стол.

– Ну, все. Думаю, нам пора привести себя в порядок.

В этот момент раздался звонок переговорного устройства, и Амелия, впустив в здание Грегорио, пошла его встречать.

Паула слышала их голоса в прихожей: приветливый, немного суетливый голос матери и его глубокий, с легким американским акцентом баритон. Она не стала выходить в прихожую, а села на диван и улыбнулась, встречая мужа. Но улыбка моментально слетела с ее лица, когда Грегорио подошел к ней и крепко поцеловал в губы.

– Что ты делаешь?

– Целую мою жену.

Она захотела дать ему пощечину, и он прекрасно это понял, черт возьми. В его темных глазах промелькнули искорки смеха, он наклонился и тут же повторил свое откровенно-интимное приветствие. Паула разнервничалась, ее щеки покрылись пунцовым румянцем. Хитрец сделал это умышленно, чтобы подогреть воображение Амелии. И ему вполне удалось осуществить свой план.

– Я подумала, что можно поужинать здесь. Вы станете первыми моими гостями, – проворковала Амелия и, послав в сторону дочери сияющий взгляд, повернулась к Грегорио. – Что ты желаешь выпить? Могу предложить прекрасный коньяк.

Ужин удался на славу. У Амелии Карлани были выдающиеся кулинарные способности, и она не скрывала восторга и благодарности, получая заслуженную похвалу.

Их визит растянулся на несколько часов. Паула с беспокойством наблюдала, как растет взаимопонимание между Грегорио и ее матерью. Ей хотелось предупредить Амелию, что она сильно заблуждается в отношении мужчины, который умеет играть обстоятельствами по своему желанию. Выражаемое им участие скорее всего не больше чем очередной трюк, и смешно ждать от этого типа чего-нибудь другого. Его якобы повышенный интерес к фотографиям, во множестве висящим в рамочках на стенах, заставил Амелию вытащить из ящика семейный альбом, и Паула намеренно вышла из комнаты под тем предлогом, что будет варить кофе.

Она не торопилась обратно, ставя чашки на поднос, добавляя сыр и печенье в тарелки. Некоторое время, пока не сварился кофе, задумчиво смотрела в окно, но в итоге у нее не осталось причин откладывать возвращение в гостиную. Слабая надежда, что альбомы будут отложены в сторону, не оправдалась, и ей пришлось вытерпеть подробный рассказ о каникулах на курорте и принять участие в демонстрации различных семейных фотографий, сделанных в разные периоды ее жизни. Паула чувствовала себя оскорбленной и злилась на мать за то, что та поведала Грегорио слишком много подробностей. Зачем столько личной информации?

– Мы должны повторить нашу встречу, улыбнулась Амелия, когда Грегорио объявил, что им пора уходить.

– Конечно, – согласился он. – Но теперь приглашаем мы. Паула сообщит, на какое число будет намечен ужин.

По дороге к стоянке они молчали. Манфреди проводил ее до машины, подождал, пока заработает двигатель, и пошел к своему автомобилю. Они въехали в ворота с разницей в несколько секунд и выключили зажигание почти одновременно. Паула собрала яркие пакеты с покупками и пошла в дом. Когда она поднималась по лестнице, Грегорио догнал ее и перехватил ношу.

– Твоя мама очаровательная женщина.

– Я надеюсь.

Он вошел за ней в спальню, положил пакеты на стул и начал развязывать галстук.

– Я постараюсь, чтобы Амелия имела возможность почаще бывать на вечеринках, которые будем устраивать.

Паула скинула туфли и начала раздеваться.

– Уверена, ты ее очень обрадуешь. Она сняла часы, цепочку с кулоном и пошла в душ. Все, что ей сейчас требовалось, это прохладные струи воды и постель. Завтра настанет еще один день, в магазин поступит новый товар… Включив воду, молодая женщина шагнула в кабину. Взяв мыло, Паула стала машинально взбивать пену на губке, заодно представляя обновленную витрину магазина. Надо поменять одежду на центральном манекене… Может, использовать для контраста черные кружева?

Стеклянная дверь открылась, и Грегорио оказался рядом с ней. Места для двоих было достаточно, но она все равно воспротивилась столь бесцеремонному вторжению в свое личное пространство. Конечно, это было нелогично с точки зрения интимных отношений, связывающих супругов, но все равно Паула спросила недовольным голосом:

– Зачем ты вошел?

– Ты разве возражаешь?

– Да.

– Придется потерпеть. – Он взял мыло из ее пальцев.

– Послушай…

– Я слушаю и смотрю, любимая, – шутливо сказал Грегорио, беря ее за плечи. – В альбоме я заметил одну фотографию, на которой виднелась очаровательная маленькая родинка. – Его пальцы скользнули по спине вниз к ягодицам. – Где-то здесь. Ах, вот она. Как я мог ее пропустить? – Паула вырвалась, но он схватил ее и повернул лицом к себе. Вода била в его спину, стекая струями по телу. Паула ударила по этим потокам рукой и сжала кулак для нового удара.