Украли солнце - Татьяна Успенская

— У нас гости! — сказала приветливо. — Вот уж не думала, — она лишь на мгновение замешкалась, решая, как ей называть его, и легко остановилась на безопасном «вы», — что вы к нам зайдёте.

— Ты раньше звала меня на «ты», — хрипло сказал он.

Магдалина улыбнулась.

— Я была мала и глупа.

Плыла комната, плыли Григорий с женой и детьми, плыл он сам, в мягкой качке волны, не понимая, что с ним, почему так слабы ноги и руки, почему так колотится сердце.

— Меня ведь учили, — улыбаясь, говорила Магдалина, — к людям старше себя нужно обращаться на «вы». Садитесь, пожалуйста, — пригласила она охранников. — Вашего начальника никто не обидит в нашем доме!

— Они мешают тебе? Прогнать? — спросил Будимиров.

— Нет, что вы?! Они, наверное, тоже проголодались. Пусть отужинают с нами. Тем более, вижу, не мы вас, а вы нас угощаете! И потом… в нашем быте гости — большой праздник и почёт.

Он с утра ничего не ел, и давно прошёл час привычного обеда, но не чувство голода испытывал при виде вкусной еды, а одну лишь жажду — разговаривать с Магдалиной. И придумал вопрос, который заставит её говорить:

— По твоей речи можно судить о том, что ты получила хорошее образование! Где ты училась?

— Здесь. Заочно. Окончила педагогический институт. Надо сказать, еле поступила, — она усмехнулась. — Не понравилось что-то в моих работах. Гиша даже подумывал побеспокоить вас, чтобы вы помогли, да в последний момент устроилось всё как надо.

— Я помог бы.

— Спасибо. Как видите, не понадобилось. Учительницей я работаю, — сказала. — Из трёх сёл ходят в нашу школу ребята. Правда, здание вот-вот рухнет.

— Я прикажу произвести ремонт! — воскликнул он. — Или построю новое! — И тут же засмеялся легко, над собой. Зачем это он будет тратить государственные деньги на новую школу, если Магдалина уедет с ним? Нет, всё равно построит, ведь школа носит его имя!

Есть он не мог, смотрел в её улыбающееся лицо, и впервые за всю его жизнь в душе было просторно. И только она и он.

— Чему ты учишь детей? — спросил, чтобы увидеть, как морщится в улыбке её нос.

Но она вместо ответа сказала:

— Ваша мама тяжело болеет. У нас нет врача.

Да, мать. Мать не встаёт.

— Это ты та учительница, что приказала мне встретиться с матерью? Это тебе понадобилось поговорить со мной?

Григорий в ужасе уставился на неё. А она повторила:

— У нас нет врача, чтобы вылечить вашу маму.

Он повернулся к одному из охранников, недоверчиво буравящему всех по очереди острыми маленькими глазками.

— Немедленно вызови бригаду лучших врачей! И вы все не нужны здесь. Отправляйтесь в самолёт отдыхать.

Охранники вышли, а Магдалина улыбнулась.

— Ваша мама — редкий человек, — сказала.

Он удивлённо посмотрел на неё, ожидая разъяснения, но она ничего больше не прибавила. После долгой паузы спросил:

— Ты не сказала, чему учишь детей?

— Пытаюсь помочь им не погибнуть в созданном вами довольно неуютном обществе!

— Я построил счастливое общество! — воскликнул он.

— Смерть, страх, нищета не есть счастье. — Она вздохнула. А он опешил. Смеётся над ним? Но нет, в её лице ни улыбки, ни насмешки.

— Магдалина! — испуганно воскликнул Григорий.

— Правда, лёгких времён не бывает. — Магдалина смотрит на него, как на тяжело больного. — И в любой обстановке человек должен научиться быть счастливым.

— Какие смерть и страх? — спросил Будимиров. — У меня счастливый народ! И нормальные заводы и шахты!

— В той стране, где экономика и политика важнее человека, никто не может быть счастлив. Шахты? Пожалуйста, поговорим о них, они отражают суть системы. В шахтах часты несчастные случаи, гибнут люди.

— Это вредители орудуют! Каждое дело расследуется, виновные несут наказание.

— Не виновные…

— Магдалина! — снова воскликнул Григорий. Ни к еде, ни к рюмке не притронулся. Губы дрожали. И его жена и дети сидели вытянувшись, как истуканы.

— Ну что ты, Гиша, так за меня боишься! — ласково сказала Магдалина. — За себя не боишься. Наверняка сам уже наговорил, не вытерпел, о том, что наболело. Не надо за меня бояться, Гиша. К нам приехал наш старый друг, правда же? — обратилась она к Будимирову.

А он всё больше восхищался ею. Никто никогда ни о чём подобном не говорил с ним. И так открыто и бесстрашно, глаза в глаза, смотрел только её ученик и вот — она. И уж никто никогда не возражал ему!

— Правда! — сказал он порывисто, сам не понимая, что с ним творится. Чёрт с ними, заводами и шахтами, плевать на все завоевания и покорное послушание миллионов, пусть Магдалина говорит, что хочет, а он будет исполнять её волю, сделает всё, что она прикажет, лишь бы рядом была!