Взбалмошная девчонка - Лэйси Дансер

— Да что с тобой такое, черт возьми! — пробормотала Темпест, разглядывая его во все глаза.

— А что?

— Ты уже второй раз соглашаешься со мной не споря!

Страйкер твердо решил больше не лгать. Пусть между ними все будет честно. Он готов сражаться рядом с ней — но не против нее.

— Может быть, я учусь.

— Учишься? Чему?

Страйкер пожал плечами, недоумевая, почему никогда раньше не пробовал решать дело миром. Почему он постоянно старался взять над ней верх?

— Да так, кое-чему.

Темпест сгорала от любопытства — это очевидно. И Страйкер был доволен. Пусть она задумается, пусть взглянет на него и на себя — может быть, тогда им вместе удастся найти ответы на мучающие его вопросы.

— Слушай, о чем ты вообще говоришь?

— О королях и капусте.

— Ненавижу, когда ты изъясняешься загадками!

Страйкер кивнул в сторону консервных банок:

— Ты, кажется, собиралась готовить завтрак. Я умираю от голода. — Он мягко перекатился назад и сел, прислонившись спиной к стволу дерева. — Вперед, женщина! Накорми своего повелителя! Теперь твоя очередь потрудиться.

Темпест поднялась на ноги. Он делает вид, что ничего особенного не происходит, хорошо, она поддержит игру.

— Как прикажешь, о великий и ужасный!

Страйкер рассмеялся ей вслед. Маленький лагерь скрылся за кустами, и Темпест замедлила шаг. Ей нужно было подумать.

Темпест казалось, что мир вдруг начал вращаться в противоположном направлении. До сих пор жизнь ее делилась надвое — «до» Страйкера и «после». Он был для нее другом, спасителем, недолгим возлюбленным и вечно любимым. Но он ее не любил. Темпест знала это, но без сожаления отдала ему свою невинность. Она понимала, что Страйкер не одобряет ее взглядов, мыслей, образа жизни, они — чужие люди. Но он желает ее. И тогда Темпест казалось, что этого достаточно. Каким же наивным ребенком была она в двадцать лет!

Она приняла его страсть как должное и позволила научить себя древнему как мир любовному таинству. И заплатила за урок слишком высокую цену. Крылья страсти подняли ее над землей и понесли в полет, из которого ей не суждено было вернуться прежней. Страйкер привязал Темпест к себе навечно: теперь она не могла даже вообразить себя в объятиях другого мужчины. И снова она неслась по миру в бешеной гонке за приключениями… но не могла убежать от Страйкера. Он стал для нее солнцем, путеводной звездой, ветром, дующим в паруса ее свободы. Она знала: пока жив Страйкер, с ней ничего не случится.

Но теперь, похоже, правила игры изменились. Страйкер стал другим. Он по-прежнему суров и грубоват, но в каждом слове его, обращенном к ней, чувствуется какая-то… нежность. Темпест нахмурилась, наполняя самодельный котелок водой. Страйкер никогда не был нежным — по крайней мере с ней. И никогда не отказывался от драки, а тем более от побед над ней.

— По какому случаю такой мрачный вид? Не беспокойся. Завтра утром мы уже будем в городе.

Темпест удивленно подняла глаза. Сама того не заметив, она дошла до лагеря.

— Я не об этом думала, — тихо ответила она.

— А о чем же? — так же тихо спросил Страйкер.

Темпест повесила котелок над бездымным костерком, который разжег Страйкер, пока она ходила за водой.

— О нас. О тебе и обо мне.

Скрестив руки на груди, Страйкер ждал продолжения.

Темпест подняла на него глаза, но тут же снова отвела их в сторону. Впервые за все время знакомства со Страйкером она робела перед ним.

— Ты изменился.

— Ты тоже.

Теперь Темпест смотрела на него во все глаза.

— Как?

— Я бы сказал, ты несколько утихомирилась.

Темпест широко раскрыла глаза:

— Я?

Страйкер ласково улыбнулся ей:

— А ты и не заметила? — Ему до боли в пальцах хотелось к ней прикоснуться, но он стоял, упрямо скрестив руки на груди.

— Нет, — задумчиво покачала головой Темпест.

«Что бы это значило?» — думала она. Страйкер знает ее как облупленную. Может быть, не понимает ее глубинных мотивов, но в том, что касается ее поведения, ему можно верить.

— Почему ты так думаешь?

— Посмотри на себя. Ты не жалуешься на бездействие, не суетишься, не рвешься вперед, не мчишься сломя голову… Совсем нехарактерно для тебя.

— Ну, я вообще-то болею… — с достоинством начала Темпест. Она сама не понимала, почему ее так обижают бесстрастные наблюдения Страйкера.

— Еще год назад это тебя не останавливало. Помнишь, как ты сломала ногу и врачи предписали тебе полный покой? И что ты сделала на следующий же день после выписки?

Темпест поморщилась. Еще бы не помнить! Ругань Страйкера и ошарашенные физиономии родных до сих пор снятся ей в кошмарных снах.

— Конечно, это было глупо… но я умирала от скуки.

— Ты пользовалась креслом на колесиках всего первый день, — сухо заметил Страйкер. — Еще не умела им как следует управлять, но должна была понимать, что для гонок по пересеченной местности этот транспорт не годится!

Темпест пожала плечами. Как ни странно, ей сейчас было и вправду стыдно за свое ребячество.

— Прости меня. — Эти неожиданно вырвавшиеся слова удивили их обоих.

Страйкер прищурился, вглядываясь в ее лицо. Темпест потупилась, щеки порозовели — вид у нее был жалкий и виноватый.

— Я поступила глупо. Представляю, как вы все перепутались!

— Еще бы! Представь: выглядываю я из окна кабинета твоего отца и вижу, как ты мчишься вперед на полной скорости! Ну просто самоубийца!

Темпест подалась вперед и легонько поцеловала его в губы. В глазах у нее блестели слезы, чистые и прозрачные, словно солнечные брызги в морской воде.

— Я не хотела тебя пугать. Я не подумала…

Страйкер пошатнулся, вдохнув ее свежий запах — запах земли, буйной зелени, нетронутой дикой природы… и Темпест. Никогда еще он не видел у нее на глазах слез. Эти сияющие капли драгоценной влаги в мгновение ока разрушили всю его оборону. Страйкер привык бороться с Темпест, но сегодня она сдалась без боя, и он оказался бессилен. Молча он прижал Темпест к себе и, приподняв ее голову за подбородок, заглянул ей в глаза.

— Ты знаешь, как часто в последние годы я просыпался, протягивал руки к тебе — и обнимал лишь пустоту?

— Как часто? — прошептала Темпест, глядя на него затуманенными глазами.

— Тысячу. Нет, миллион раз.

— Но у тебя были другие женщины!

Эта мысль отравляла Темпест годы разлуки. Другие женщины делят с ним постель, узнают его страсть и желание, а она не в силах забыться в объятиях другого. Порой Темпест готова была возненавидеть Страйкера за это.