Между завтра и вчера - Элли Десмонд

— Дурачок, — нежно пробормотала Изабелла. — Ты ведь до сих пор ее любишь.

— Нет! — Райан уверенно покачал головой. — Я и тогда ее не любил. Был просто увлечен ею, не более.

— Что-то подсказывает мне, что ты кривишь душой, — сказала Изабелла. — Я сразу обратила внимание на то, как, увидев сегодня Дженифер, ты как будто осветился изнутри.

— Вздор! Джен для меня — перевернутая страница.

— И на то, каким стал пасмурным после разговора с ней, — не обращая внимания на его слова, продолжила Изабелла. — Ты и примчался-то сюда сейчас наверняка только потому, что узнал о ее приезде, верно?

Райан явно смутился и пробурчал себе под нос что-то неразборчивое.

— Послушай моего совета, дорогой: обуздай свою гордыню и поговори с Дженифер. У меня такое чувство, будто, если ты это не сделаешь, пропустишь в жизни нечто крайне важное.

Райану с отчетливостью вспомнилось, с каким насмешливо безразличным видом Дженифер бросила сегодня ему в лицо свои злые слова. Он с ослиным упрямством сжал губы и еще раз категорично покачал головой.

— Мне не о чем с ней разговаривать. И крайне важными я считаю в жизни отнюдь не любовные разбирательства.

Изабелла улыбнулась снисходительно-доброй улыбкой.

— И все же подумай над моими словами. — Она неторопливо, с гибкостью кошки поднялась с кресла и с удовольствием потянулась, разминая затекшие после долгого сидения мышцы. — И еще: расскажи ей, кто ты такой. Между влюбленными не должно быть никаких тайн и недомолвок, ложь разъедает самые лучшие отношения.

— Еще чего! — огрызнулся Райан. — Я ведь сказал, что не намереваюсь ни о чем с ней разговаривать!

Изабелла прищурилась, пристально посмотрела ему в глаза и вдруг весело рассмеялась.

— Очень смешно, — брюзгливо пробормотал Райан, внезапно почувствовав себя глупым юнцом.

— Пойду искупаюсь, — сквозь смех проговорила Изабелла и легкой девичьей поступью зашагала в сторону побережья. — Погодка сегодня отличная, — бросила она через плечо.

Райан проводил ее долгим задумчивым взглядом.

…Дженифер сидела на диване в доме старших Ховардов, поджав под себя ноги, а Мэри-Роуз в любимом кресле, обитом шотландкой. На столике перед ними стояли две чашки с чаем и большая расширяющаяся кверху серебряная ваза с инкрустацией, до краев наполненная конфетами в разноцветных блестящих обертках.

— Помнишь, как мы ездили с тобой, Бенджи и дедом на Тенерифе? — спросила бабушка, и ее ласковые глаза под нависшими веками засияли теплым, мечтательным светом. — Ты тогда была ровесницей Элис.

— Я отлично помню ту нашу поездку, — ответила Дженифер, на мгновение словно вновь становясь семилетней девочкой, пораженной диковинными красотами самого крупного из островов Канарского архипелага. На ее губах заиграла улыбка. — Дедушка все три недели курил на Тенерифе свернутые вручную сигары, а ты каждый день покупала нам с Бенджи то игрушки из соломы и керамики, то какие-то экзотические сладости.

— А помнишь, как во время празднования Фиестас де ля Крус в Санта-Крус-де-Тенерифе наш Бенджи чуть не потерялся? — спросила Мэри-Роуз, готовая вот-вот рассмеяться.

Дженифер нахмурила брови, напрягая память, а секунду спустя разразилась хохотом.

— Помню, помню! В особенности то, как горько он расплакался, когда нашелся, и как утратил интерес абсолютно ко всему — и к процессиям, и к фейерверкам.

Она отпила чая и уютнее устроилась на диване. Ее мать и Элис отдыхали в дальней части виллы. Мужчины уехали в Сан-Диего. Они с бабушкой сидели в просторной гостиной на втором этаже. Воздушную занавеску на приоткрытых окнах трепал легкий бриз с океана. Пахло чаем с жасмином и созревшими лимонами из сада.

— Я потом весь год рассказывала подружкам о пещерах со сталактитами, кратерах вулканов, застывшей лаве и минералах причудливых расцветок, — пробормотала Дженифер, не переставая улыбаться. — А еще о тех цветах, похожих на огромные свечи… Гм… Постоянно забываю, как они называются…

— Тахинастес, — подсказала Мэри-Роуз. Всю свою жизнь она проработала учительницей истории в одной из средних школ Сан-Диего и обладала прекрасной памятью.

— Точно! — воскликнула Дженифер. — Тахинастес. — Она помолчала, предаваясь воспоминаниям. — Помню, никто из одноклассников не верил, что я видела драконово дерево, которому почти тысяча лет.

Мэри-Роуз улыбнулась, взяла из вазы конфету, развернула ее, откусила кусочек и запила чаем.

— Удивительная вещь — память, — сказала она. — Мостик, навеки соединяющий нас с прошлым.

Да уж, подумала Дженифер, и ее настроение сию секунду испортилось. Когда-то я была беззаботной и безгрешной, никому не лгала, ничего ни от кого не утаивала. Верила в добро, стремилась к чему-то светлому и возвышенному. А потом встретила Райана, воспламенилась кучей новых для меня непреодолимых чувств, забеременела… И все пошло наперекосяк. А теперь, когда я уже привыкла к такой жизни, Райан опять возник у меня на пути, вновь все спутал, разбередил мою душу…

— Почему ты вдруг опечалилась? — полюбопытствовала бабушка. — Вспомнила о чем-нибудь неприятном? Может, о сегодняшнем ланче?

Дженифер смутилась и взглянула на нее с недоумением.

— Ты считаешь, что для меня этот ланч был неприятен?

— Считаю, — ответила бабушка, откусив еще кусочек конфеты. — И догадываюсь, кто прямо перед ним испортил тебе настроение.

— Кто же? — спросила Дженифер, внутренне напрягаясь.

— Райан Таунсенд, — сказала бабушка с невозмутимым видом.

— Что? Почему ты так решила?

Мэри-Роуз рассмеялась.

— Если бы ты видела себя со стороны до и после беседы с Райаном! Я сразу поняла, что он чем-то тебя обидел.

Дженифер опустила голову.

— Не Райан меня обидел, бабуль, — проговорила она тихо и быстро. — А я его.

— Правда?

— Сама не понимаю, зачем я это сделала.

— Может, до сих пор питаешь к нему какие-то чувства? — сдерживая улыбку, спросила бабушка.

Щеки Дженифер густо покраснели. Она вскинула голову и вновь опустила ее, от растерянности и стыда не в силах смотреть Мэри-Роуз в глаза.

— О каких еще чувствах ты говоришь? — тщетно пытаясь казаться изумленной, произнесла она.

— У вас ведь был роман тогда, восемь лет назад, — мягко сказала Мэри-Роуз.

— И… Ты об этом… Знала? — пролепетала Дженифер, тушуясь еще сильнее.

Мэри-Роуз протянула худую руку и утешающе провела пальцами по плечу внучки.

— Конечно, знала.

А ведь я старалась вести себя предельно осторожно, растерянно подумала Дженифер. Выходила к Райану только после того, как в доме гас весь свет. Когда же она увидела нас? Где?