Брачное объявление - Джуди Тейлор

Так прошла большая часть недели. Они плавали, гуляли по берегу, говорили. Рут снова запаниковала, лишь когда Оуэн спросил, чем она зарабатывала на жизнь и есть ли у нее хобби. Но ей удалось вывернуться, не вдаваясь в подробности.

– Работала в почтовом отделении. Скучища была такая, что и вспоминать не хочется, – сказала она, и Оуэн не стал настаивать.

Они даже сумели подружиться. Однако Рут хотелось большего: ей казалось, что она жаждет Оуэна все сильнее с каждым часом. И не раз замечала, что он смотрит на нее с вожделением.

В последний день Оуэн повез ее кататься на взятой напрокат лодке. И хотя все произошло по чистой случайности, Рут впоследствии думала, что, желая подстроить события, не могла бы сделать лучше.

Глядя на Оуэна вместо того, чтобы смотреть себе под ноги, Рут споткнулась о бухту каната и упала прямо ему в объятия. Пробормотав что-то насчет судьбы, Оуэн прижал ее к себе. Тут же в мозгу Рут зазвучал сигнал тревоги, но она уже ничего не могла поделать с собой. Она металась в постели, мечтая об объятиях Оуэна. И теперь, когда мечты стали явью, не собиралась отказываться от представившейся возможности.

– Рут… – прошептал Оуэн, ища губами ее губы.

Поцелуй был подобен взрыву. Где-то в глубине вспыхнуло неудержимое пламя, охватившее все ее существо. Рут жадно впилась в рот Оуэна, чувствуя ненасытное, как голод, желание. Она слишком долго ждала, и теперь столь тщательно сдерживаемые эмоции вырвались из-под контроля.

– Рут… – Оуэн с усилием оторвался от ее губ.

Он еще думает! Но сама Рут уже не могла остановиться, не хотела!

– Да, Оуэн, да! – выдохнула она и сама поцеловала его.

Никогда раньше не знала Рут такого испепеляющего жара: кровь кипела, кожа пылала. А руки Оуэна тем временем ласкали ее лицо, шею, напрягшиеся груди…

Сама Рут запустила пальцы в жесткие волосы Оуэна, провела по мускулистым плечам, вниз, по крепкой спине, желая и трепеща. Каждый удар сердца отзывался во всем теле. Дрожа под грузом неизведанных ощущений, она ужасалась себе самой, но ей даже в голову не приходило оттолкнуть Оуэна.

И самое чудесное заключалось в том, что он желал ее так же сильно, как она его. Губы Оуэна требовали и дарили. Рут чувствовала его дрожь, гулкие удары сердца, отдававшиеся в груди, жар его тела.

Прижимая к себе одной рукой, он, чертыхнувшись, сорвал с Рут майку и отшвырнул ее прочь. За майкой последовал лифчик, и Оуэн со вздохом облегчения сжал обнаженную женскую грудь.

Дрожь наслаждения пробежала по телу Рут, превратив ее кровь в расплавленный металл, когда пальцы Оуэна стали ласкать чувствительный сосок, а губы снова коснулись ее рта.

Это было больше, чем она могла вынести. Рут не знала, что доставляет ей больше наслаждения: поцелуи или ласки его умелых рук. Со стоном она откинула голову. Теперь язык и губы Оуэна ласкали ее шею, касались, обжигая, груди Рут. И наконец приникли, покусывая и пощипывая, к пульсирующему соску.

Она обезумела от наслаждения. Вскрикивала, прижав к своей груди голову Оуэна, целовала его волосы…

Но внезапно лодку сильно качнуло. Глаза Рут мгновенно распахнулись, она вцепилась в Оуэна, чтобы не упасть. Сам он ухватился за поручень, удержав их обоих на ногах. Лодка, скрипя килем по песку, уткнулась в берег: неожиданный взрыв эмоций заставил Рут и Оуэна позабыть, где они находятся и что им надо делать.

– Оденься, – проскрежетал Оуэн. Его бархатисто-темные глаза больше не горели желанием, и он смотрел на Рут так, будто она не имела никакого права находиться перед ним в одних шортах.

Рут стиснула челюсти и оглянулась в поисках майки и лифчика. Те плавали ярдах в пятидесяти от берега. Будь она проклята, если полезет за ними в воду! Оуэн их бросил – вот пусть он и подбирает. Или терпит ее в полуголом виде.

– Чего ты ждешь? – рявкнул он.

Рут бросила на него вызывающий взгляд.

– Ничего. Мне так больше нравится.

Ей хотелось сложить руки на груди, но она удержалась, тем более что в этом не было ни малейшего смысла. Вместо этого Рут выпрямилась и посмотрела на Оуэна так, словно ожидала, что он опустит глаза.

– Черт возьми, Рут, сейчас не время для шуток!

– Я не шучу, Оуэн. Моя одежда там, куда ты ее закинул.

Оуэн перевел взгляд на море и в шоке уставился на плавающие лифчик и майку. Однако извинений не последовало.

– Иди в дом, – грубо приказал он.

– Зачем? Разве тебе не нужна моя помощь? – Рут с удивлением осознала, что ей доставляет удовольствие дразнить Оуэна – она чувствовала свою власть над ним.

– Я сам справлюсь.

– Ты уверен?

– Абсолютно, – процедил он сквозь зубы, не отрывая глаз от ее лица.

Рут явственно ощутила, как он борется с собой, чтобы не взглянуть на ее обнаженную грудь, и с улыбкой отвернулась: теперь она точно знала, что нравится Оуэну. Как бы то ни было, случившееся показало, что он уже несколько оправился после смерти Линн. А это самое главное.

Всю неделю Оуэну удавалось контролировать свои эмоции, а теперь этот дурацкий срыв! Он не хотел, не мог позволить себе увлечься Рут… Но она была так чертовски соблазнительна, что временами он просто терял голову.

Теперь Оуэн точно знал: свадебное путешествие было ошибкой. Лучше было бы терпеть допросы Берти. Как ему пришла мысль провести наедине с Рут целую неделю, он теперь понять не мог.

Оуэн, яростно орудуя веслом, столкнул лодку обратно в воду. Каким же идиотом он себя выставил! И что только на него нашло? Он же просто набросился на Рут, как неделю голодавший человек – на еду. Сорвал с нее одежду. Господи! Да как он теперь осмелится взглянуть в глаза Рут?

Проклиная все на свете, Оуэн столкнул-таки лодку в воду. Потом перелез через борт и повел ее вдоль берега, чтобы отдать соседу, у которого одолжил. Затем по суше вернулся домой.

Нет, он просто обязан принести извинения и заверить, что подобное не повторится. Странно, что Рут не оттолкнула его: как будто она пылала такой же страстью, что и он сам. Должно быть, подпала под чары острова. Ничего, по возвращении домой случившееся покажется кошмарным сном.

Поднявшись по ступенькам, он увидел, что Рут ждет его на веранде. Она выглядела чудесно в полупрозрачном белом платье. И несмотря на все благие намерения, Оуэн почувствовал, как внутри него что-то сжалось.

– Рут, – произнес он со всей решительностью, – я хочу извиниться за свое поведение. Это было непростительно с моей стороны.

– Но и восхитительно, – промурлыкала она. – Тебе не за что просить прощения.

И она приблизилась к Оуэну, явно намереваясь его поцеловать. Но он поднял руку и строго произнес:

– Я сказал то, что сказал. Случившееся было ошибкой, ужасной ошибкой. Больше это не повторится.