Невнимательный жених - Барбара Картленд

— Откуда вы это знаете? — сказала она.

— Ваша сестра — кажется, ее зовут Эстер — упомянула об этом в разговоре с Чарльзом Холстедом, моим шафером.

— Так вы обо всем догадались? — спросила Люсинда.

Он не стал притворяться, будто не понял ее.

— Нет, — ответил он. — Я и не подозревал, что происходит, пока не увидел вас. Судя по тому, что мне рассказывали, я представлял свою невесту несколько другой!

— Вы думали, что женитесь на Эстер? — сказала Люсинда просто. — Но она уже помолвлена с другим.

Последовала длительная пауза, а затем Люсинда добавила почти с вызовом:

— Вы же написали просто: «…руки Вашей дочери…» Если вы хотели жениться именно на Эстер, надо было так и сказать. В этом случае папа, конечно, был бы вынужден отклонить ваше лестное предложение.

В ее голосе прозвучала нотка сарказма, не ускользнувшая от внимания лорда Меридана.

— Ваш отец наверняка отлично понимал, что я имел в виду. Он присутствовал, когда леди Джерси говорила о необычайной красоте его дочери. Разумеется, она имела в виду вашу сестру, так как вы даже ни разу не были в Лондоне.

— Папа был в крайне затруднительном положении, — спокойно ответила Люсинда. — Если на то пошло, это была моя идея — спасти семью от разорения и заодно заполучить себе мужа. Иначе родителям вообще навряд ли удалось бы меня пристроить.

Даже лорд Меридан был ошарашен подобной откровенностью.

— Что вы имеете в виду? — спросил он. — Что с вами не так?

— А вы посмотрите на меня! — ответила Люсинда.

Он повернулся к ней, но в полумраке кареты ему было трудно хорошо ее разглядеть. Он пришел к выводу, что у нее бледный, нездоровый цвет кожи и что прическа ей не идет. С другой стороны, нельзя было сказать, что она совсем дурнушка. Просто он думал, что, когда он представит в обществе новую графиню Меридан, она будет вызывать всеобщую зависть, так же, как его картины, лошади, мебель, роскошные дома и высокое положение. Было очевидно, что Люсинда навряд ли произведет то впечатление, на которое он рассчитывал.

— Ладно, дело сделано, и покончим с этим, — сказал он почти свирепо, злясь больше на себя, чем на нее.

Он понимал, что только его собственное высокомерие было причиной случившегося. Если бы у него хватило здравого смысла хоть раз повидаться с невестой до свадьбы, он немедленно расторгнул бы эту помолвку. Этот старый осел сэр Эдвард Белвиль выложил бы тридцать пять тысяч фунтов, которые он ему задолжал, а лорду Меридану было достаточно лишь попросить кого-нибудь из знакомых светских дам, и ему легко нашли бы подходящую невесту.

— Да, дело сделано, — со вздохом произнесла Люсинда. — С одной стороны, я чувствую, что это было откровенным надувательством, с другой стороны, вы сами во всем виноваты! Трудно представить, чтобы человек покупал лошадь, не видя ее, не говоря уже о жене!

— Я думаю, вы не должны говорить такие вещи, — заметил лорд Меридан и сам удивился, что ее слова так его шокировали.

— А почему бы и нет? — спросила Люсинда, посмотрев на него широко раскрытыми глазами. — Вы же попросту купили меня, разве не так? Вы простили папин долг, а это была, говоря по чести, очень большая сумма. А теперь вы перевели на мое имя пятьдесят тысяч фунтов! Может быть, вы хотите взять их назад?

— Нет, конечно! — воскликнул лорд Меридан, не зная, как вести себя в создавшейся ситуации, и чувствуя, что меньше всего он ожидал подобного разговора со своей женой.

— Я думаю, что лучше всего быть откровенными друг с другом, — сказала Люсинда. — Я ведь отлично знаю, почему вы женились на мне, — я ведь просто буду вашим входным билетом в Олмак, не правда ли?

С другой стороны, вы наверняка считаете, что я стану для вас настоящей обузой — тем более что, в отличие от Эстер, не буду столь ослепительна в роли хозяйки дома.

Лорд Меридан почувствовал себя неловко.

— Я этого не говорил, — сказал он.

— Зато я это говорю, — ответила Люсинда. — У меня нет никаких иллюзий относительно себя.

Я всегда была источником разочарования для своих родителей. Когда я была маленькой, меня постоянно наказывали, а когда я выросла, они стали придираться ко мне по каждому поводу. Мама всегда переживала, что из меня никогда не получится настоящая леди — довольно смешно, если подумать.

— Что-то меня это не очень смешит, — кисло заметил лорд Меридан.

— Да, конечно, — согласилась Люсинда. — И потом, вы наверняка сочтете меня скучной и неинтересной по сравнению с экстравагантными женщинами, которые окружают вас в Лондоне. Я слышала про Хуаниту да Рива — она действительно очень хороша собой?

Лорд Меридан издал сдавленное восклицание и резко выпрямился.

— Бог мой! — вскричал он. — Где вы только наслушались этих сплетен? Как осмеливаетесь вы говорить о таких вещах! Неужели у вас нет никакого представления о благопристойности? Помните, что вы моя жена. И потрудитесь с достоинством носить мое имя.

— Мне очень жаль, — смиренно произнесла Люсинда. — Я не должна была этого говорить?

— Разумеется, нет, — сказал лорд Меридан и опять удивился, что ее слова вызвали у него такую реакцию.

Неожиданно экипаж остановился, и Люсинда, высунувшись из окна, увидела, что они стоят на перекрестке в нескольких милях от ее дома.

— Почему мы остановились? — спросила она и удивленно заметила, что лорд Меридан слегка смутился.

— Дело в том, — ответил он, — что Чарльз Холстед тоже должен был вернуться в Лондон, поэтому я отдал ему свой фаэтон. Он сейчас позади нас, и я подумал, что в экипаже очень душно, и свежий воздух будет намного приятнее.

У Люсинды загорелись глаза.

— Какая замечательная идея! — воскликнула она. — Я тоже терпеть не могу экипажи, меня всегда тошнит в них. Я так боялась, что мне станет дурно, прежде чем я доберусь до Лондона. Но ехать в фаэтоне будет намного интереснее и быстрее.

Она снова выглянула в окно и издала возглас восхищения.

— А вот и он! Какие великолепные лошади и как отлично подобраны! Я всегда мечтала проехаться в таком высоком фаэтоне.

Прежде чем лорд Меридан успел что-либо ей ответить, даже прежде чем лакей спустился с запяток, чтобы открыть ей дверь, Люсинда уже выскочила на дорогу и поспешила к стоящему неподалеку черно» желтому фаэтону, в который были впряжены две прекрасные лошади.

Лорд Меридан снова приложил руку ко лбу. Как он должен объяснить этому непосредственному ребенку, что он планировал ехать в фаэтоне с Чарльзом, в то время как она будет степенно сопровождать их в карете. Он чувствовал, что, если он будет настаивать, она не послушает его.

Возможно, на этот раз лучше ей уступить, хотя рано или поздно ему придется поставить ее на место.