Когда-нибудь ты вернешься - Кэрол Маринелли

– Это ведь похороны твоей матери, – укоряюще произнес пастор, когда на Рауля надели наручники.

Полиция решила, что им не стоит находиться в одном месте, и Бастиано, уложив на носилки, отправили в больницу, а Рауля в тюрьму.

Его рану закрывало полотенце, и только через час к нему в камеру наконец пришел врач.

Рауль терпеть не мог, когда кто-то смотрел на его спину, но, слава богу, доктор никак это не прокомментировал.

– Рана слишком обширная, чтобы зашивать ее здесь, на месте. Я попрошу охранников, чтобы они отвезли вас в больницу.

– А Бастиано все еще там? – поинтересовался Рауль. Доктор кивнул. – Тогда вам придется делать это здесь.

Одна только мысль о том, чтобы находиться в одном пространстве с Бастиано, была ему ненавистна.

– Будет довольно болезненно, – предупредил врач.

Кто бы сомневался!

Рауль почувствовал шипение и ожог пероксида, потом пальцы доктора, осматривающего рану.

– Я действительно думаю… – начал он, но Рауль перебил его.

– Просто зашейте ее – и все.

Тонкими нитями соединили мышцы, потом несколькими стежками более толстой немного подтянули края кожи.

Раулю выписали обезболивающее, чтобы он мог спать ночами, но он так и не попросил охранников сходить за ним.

Ничто не могло облегчить его боль.

И не ранение стало причиной этой агонии, а воспоминания и сожаления.

Ему следовало бы догадаться, что происходит.

В его последний визит Мария находилась в хорошем настроении, потому что у нее появился любовник.

Кроме того, он чувствовал вину, весьма осязаемую, и не ответил на ее звонок. Именно в то утро, когда она погибла.

В это время Рауль находился в полудреме с какой-то безымянной женщиной и предпочел не снимать трубку.

Он лежал на жесткой узкой постели, глядя в потолок. Самая долгая ночь в его жизни.

Их у него еще будет много.

Свет просачивался сквозь зарешеченное окно, и он слышал, как горланил какой-то пьяница, пока с ним разбирались в участке.

А потом другой.

С Раулем явно не торопились.

Только под утро открылась тяжелая дверь. Офицер, лицо которого казалось знакомым, принес ему кофе.

Марко.

Они вместе учились в школе.

– Что бы там ни было, я на твоей стороне, – заверил Марко, протягивая ему чашку. – Бастиано коварен, как змей. Жаль, они не дали тебе с ним покончить.

Рауль молча взял кофе.

Боже, как он ненавидел эту долину! Здесь все про всех знали. Насколько ему известно, Бастиано спал с женщиной, которая теперь стала невестой Марко.

Сразу после девяти Рауль подписал бумаги о своем освобождении. Марко вернул ему галстук и ремень. Рауль не стал их надевать, просто положил в карман.

Марко покачал головой:

– Приведи себя в порядок. Ты должен быть в суде к десяти часам.

Рауль надел ремень и заправил рубашку в брюки, хотя и не стал возиться с галстуком. Достаточно одного взгляда в зеркало, чтобы понять, что все это бесполезно. Синяк под глазом, распухшие губы, кровь в волосах и явно не мешает побриться.

В голове тяжело застучало, когда он вышел на улицу под сияющий свет дня и прошел короткий путь до здания суда. И только там понял, для чего он там нужен. Не для формального предъявления обвинения. Нет. В этот час там должны были огласить завещание Марии Ди Саво.

Его отец, конечно, тоже находился там. Сидел с невозмутимым видом, поскольку прекрасно знал, что, за исключением нескольких безделушек, подаренных им ей в ранние годы, все имущество Марии принадлежит ему.

Рауль тяжело опустился на скамью и закрыл глаза. Хотелось только одного: чтобы все это поскорее закончилось и он смог уйти.