Ее тайная связь - Барбара Доусон Смит

Если бы он знал, что воспоминания Авроры находятся в паре дюймов от его руки, то, не колеблясь, задрал бы ей юбку и похитил дневник. При мысли о руке графа, скользящей по ее бедру, Изабелла чуть не задохнулась.

Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. Глаза Керна блестели в темноте, и девушка снова ощутила внутреннюю дрожь, желание прижаться к его груди.

– Вы лжете, – бесстрастно произнес граф. Сначала она не могла понять, о чем он говорит, но потом сообразила – о ее свидании с Чарлзом Мобри.

– Нет, не лгу.

– А я могу доказать, что лжете. Сейчас возьму и отыщу его карету.

– Давайте, если это доставит вам удовольствие. Только не найдете, ее нет.

– Тогда куда же вы шли? Только не повторяйте вздор о прогулке перед сном.

Отчаявшись избавиться от Керна, она, наконец, пробормотала:

– Дело в тете Перси. Она заболела и нуждается во мне.

– Где она живет?

– В борделе. С другими моими тетушками.

– Ах, с тетушками!

– Да! Можете презирать их сколько угодно, но это моя семья. – К досаде Изабеллы, у нее защипало глаза. И прежде чем Керн успел заметить ее слезы, она быстро отвернулась, снова попытавшись разорвать железный обруч его объятий. – А теперь опустите меня на землю. Время не ждет.

– Сидите, ради Бога, я отвезу вас. – Керн дернул поводья, и конь пустился рысцой.

– Не нуждаюсь я в вашей помощи.

– И, тем не менее, вы ее получите. Так что успокойтесь и перестаньте спорить.

Направляя лошадь по окутанным туманом улицам, граф твердил себе: «Не верь, Изабелла Дарлинг – лгунья, шантажистка, охотница за богатством». Но каким бы ни был у нее характер, Керн не мог позволить женщине идти одной по ночным улицам.

Будь проклята его порядочность!

И мягкосердечие. На миг ему показалось, что у Изабеллы слезы на глазах. Слезы.

Ее близость лишала графа способности мыслить здраво. Хотя девушка сидела неподвижно, как манекен, ее тело сводило его с ума. На секунду, лишь на секунду ему захотелось освободиться от условностей, затащить Изабеллу на какой-нибудь постоялый двор и неистово заняться с ней любовью. Брать ее снова и снова, пока она не перестанет мучить его телесно и духовно.

Лучше поддаться страстям, чем отрицать даже их существование.

Будь все проклято! Он не собирался отрицать их существование. Да и как бы он мог, если чресла у него горели, словно адское пламя. Но, позволив сидящему внутри зверю управлять собой, он уподобится отцу.

Дыхание вырывалось наружу крутыми завитками пара, руки в тонких перчатках вспотели. Просто он давно не вкушал запретный плод, ему нужна жена, и чем скорее, тем лучше. Добрая, невинная Хелен. Тогда уйдут и темные мысли, связанные с ведьмой мисс Дарлинг.

Пока они добрались до нужного дома в тихом районе по соседству с Риджент-парком, граф вымотался сильнее своей лошади. Он опустил Изабеллу на землю, и она тут же упорхнула, лишь взметнулся темно-синий плащ да открылась и закрылась дверь.

Никакого конюха поблизости не оказалось, и Керну пришлось самому прогуливать в темноте лошадь, стараясь остудить и свою горячку.

– Ну, что скажешь? – обратился он к животному. – Убежала, даже не поблагодарив за труды.

Конь моргнул черным глазом и, словно проявляя сочувствие, тихо заржал.

– Наверное, хочет, чтобы мы полночи дожидались ее на холоде, будто нам больше нечего делать.

Конь встряхнул шелковистой гривой, и граф привязал его к металлической решетке.

– Несносное племя – женщины. Тебе повезло, что ты кастрирован.

На этот раз мерин стукнул в землю копытом и всхрапнул. Потрепав его по шее, Керн направился к двери, ударил молотком и расхаживал у входа до тех пор, пока не отворилась крашеная белая створка.

В щель высунулась худощавая женщина в домашнем платье с целым водопадом рыжих кудрей.

– Вы кто? – настороженно спросила она.

– Я пришел за мисс Дарлинг.

– Она умерла.

На секунду Керн похолодел от ужаса, но потом до него дошел смысл сказанного.

– За мисс Изабеллой Дарлинг.

– Она занята.

Женщина попыталась захлопнуть дверь, но граф просунул ногу в щель.

– Я привез ее сюда, позвольте мне войти.

Она, молча, впустила его в темный вестибюль. В свете свечи, которую женщина держала наманикюренными пальцами, она казалась сущей дьяволицей.

– Минни не понравится, что вы здесь. Дом закрыт для всяких развратников.

Керна поразило, что его приняли за распутника. Если бы она знала, как ему хотелось излить свое разочарование и завыть на луну!

– Вы Диана, не так ли?

– Кто вам сказал мое имя?

Человек, которому граф заплатил, чтобы тот оставил дверь открытой, рассказал обо всех женщинах.

– Не важно. Передайте мисс Дарлинг, что ее ждет лорд Керн.

– Передайте сами, она наверху. – Диана повела плечом в сторону лестницы. – Только не топайте ногами, в доме больная. – И, забрав свечу, женщина поднялась по лестнице, виляя бедрами.

У графа не было намерений врываться в спальню к посторонней женщине, хотя в прошлый раз, когда он явился в будуар к Изабелле, подобные мысли ему не приходили.

Несмотря на поздний час, он не ощущал усталости, в теле кипела энергия. Керн поднял глаза, однако не заметил в темноте никаких признаков жизни, лишь со второго этажа доносились едва различимые голоса, и он шагнул в неосвещенную гостиную. В камине не тлели угли, решетка чистая, комната отделана столь же крикливо и с таким же отсутствием вкуса, как и весь дом: скульптурные изображения полуобнаженных богов и богинь, на окнах красные с золотыми нитями шторы, кресла расставлены уединенными группками. Не иначе как для оргий. В воображении он сам наклонялся над Изабеллой: юбки задраны до пояса, стройные ноги обвились вокруг него, кожа под его пальцами шелковистая, необыкновенно мягкая…

Процедив сквозь зубы проклятие, граф упал в золоченое кресло, вытянул ноги и ослабил галстук. Усилием воли он поборол в себе зверя. Нечего терзаться плотскими фантазиями, нечего представлять развратные удовольствия, которым предаются в этом доме! Надо дисциплинировать мозг и ни о чем не думать.

– Наконец уснула, – прошептала Изабелла, устало, глядя на лежащую, на кровати женщину.

Тетя Перси выглядела на удивление старой, бледные щеки ввалились, закрытые веки в паутинке голубых прожилок, ночной чепец наполовину прикрывал поредевшие седые волосы. Неглубокое дыхание было почти незаметным.

Кивком головы Минни поманила девушку из комнаты, и та, взяв свечу, на цыпочках вышла за ней в темный коридор.