Впотьмах - Людмила и Наталья Корниловы

После завтрака (на котором наш выздоравливающий проглотил больше половины имеющегося супчика) Лесовик обнаружил, что его запасы еды закончились. Вопреки ожиданию, он не стал выражать недовольство, а попросил Эжа помочь ему выйти на крыльцо.

— Нечего бродить… — недовольно сказала я. — Лучше полежать.

— Красотуля, я еще належусь… — буркнул он. — Да и ты ко мне под бок не торопишься. Раз так, то я пока на охоту пойду, а твой дружок мне поможет.

— Какая еще охота?.. — не поняла я, а потом махнула рукой. — Да делайте вы что хотите…

Как позже рассказал Эж, Лесовик, усевшись на крыльцо, через какое-то время стал издавать непонятные звуки. Немногим позже Лесовик пояснил удивленному Эжу — он, дескать, подзывает к себе кое-каких птиц и зверей. Все проще некуда: сейчас весна, и звери-самцы охотно идут на голос самки, а уж подбить зазевавшегося зверя — это совсем просто. Уж не знаю, какими талантами обладал этот человек, но за пару часов он умудрился подбить аж четырех зверьков, очень похожих на зайцев, а еще пару крупных птиц, смахивающих на гусей. Лесовик быстро выпотрошил добычу, освежевал зверьков и ощипал птиц.

— Готовь, красотуля… — сунул он мне в руки свою добычу.

— Ловко ты!.. — восхитилась я. — И как много! Я о таком способе ловли еще ни разу не слышала!

— Не говори, чего не знаешь… — буркнул Лесовик. — Лучше едой займись — проку больше будет.

— Что-то ты с утра не в настроении… — заметила я.

— Не с чего быть хорошему настроению… — поморщился мужчина и снова повернулся к Эжу.

— Слышь, давай-ка еще раз осмотрим избушку — вдруг ты где-то щель не заметил. Если что — еще серебра настрогаем и щель замажем.

— Не возражаю… — согласился Эж. — Только не понимаю, отчего ты так встревожен. Вроде все спокойно.

— То-то и оно, что слишком спокойно.

Весь день прошел в трудах, причем мы с Лидией готовили еду, а Эж с Лесовиком еще раз самым внимательным образом осмотрели избушку, и кое-где вновь подмазали глиной с серебряной стружкой. Лесовик выломал себе крепкую палку, и опирался на нее при ходьбе, хотя старался лишний раз не ступать на раненую ногу. Конечно, нам хотелось расспросить Лесовика о том, куда он направляется со своим грузом серебра, но было ясно — пока что время для разговоров не наступило.

Когда же еще только стал наступать вечер, то Лесовик сам запер двери и окна, после чего вздохнул:

— Ну, давайте надеяться на лучшее.

— А что может произойти?

— Может и ничего не произойдет. А пока надо бы поесть.

После наваристого супа из зайца мы все как-то повеселели, да и тревоги как будто отошли куда-то далеко. Светился штырек в лампе (кстати, это последний), на душе было ощущение покоя и безопасности…

— Вы откуда родом?.. — внезапно спросил Лесовик. Ого, а голос-то у него какой жесткий!

— Мы же говорили — с Арсара.

— Нет… — покачал головой мужчина. — На Арсаре вы не были никогда — это даже не обсуждается. У вас кожа немного другая, говорите не так, да и сами какие-то не такие, как все… Обычно я в людях не ошибаюсь, но вот вас понять не могу.

— А тебе не все равно?.. — вздохнул Эж.

— Я должен знать, кто встречается у меня на пути… — Лесовик посмотрел на меня. — Я слышал, что где-то на дальних островах живут люди, которым ведомы тайные знания. Молчите? Ладно, спрошу прямо: красотуля, ты ведьма?

— Что?.. — растерялась я, но мужчина неправильно понял мою заминку.

— Я это понял, когда ты меня лечила своим колдовством и кровью.

— Ну и помалкивай об этом!.. — огрызнулась я. — Церковники узнают — до конца жизни из церковной тюрьмы не выйдешь, будешь там сидеть на хлебе и воде, а храмовники со всем старанием начнут очищать твою душу от скверны!

— Похоже, вы от церковников именно потому ноги и уносите?.. — усмехнулся Лесовик.

— Вроде того.

— Что, уже побывали в их лапах?

— Мы ж не интересуемся, откуда ты идешь.

— Все трое колдуны?

— Слышь, Лесовик, что за допрос? Я же не спрашиваю тебя, чье серебро ты тащишь на своем горбу!.. — а вот теперь уже и в голосе Эжа послышались холодные нотки. — У каждого есть свои секреты…

— Погодите!.. — подняла руку Лидия. — Слышите?

— Что?.. — мы все повернулись к ней.

— Мне послышались чьи-то голоса…

— Наверняка показалось… — подал плечами Эж. — Хотя…

А вот теперь голоса донеслись и до меня. Это еще кто такие? Надеюсь, что не церковники по наши души. А может, это те, кто преследует Лесовика?

Хм, невольно пришла на ум старая поговорка о том, что хрен не слаще редьки…

Глава 20

Меж тем голоса приближались — похоже, кто-то двигался по направлению к нашей избушке, причем, как стало понятно чуть позже, люди не переговаривались между собой, а скорее, время от времени кричали.

— Кто это может быть?.. — испугано спросила Лидия.

— Насколько мне известно, никто из здешних лесных обитателей человеческие голоса повторить не может… — произнес Лесовик, который тоже вслушивался в звуки, доносящиеся из-за стен. — Создания Ведьминого Варева на такое тоже не способны. Значит, сюда пожаловали люди, только вот встречаться с ними нам ни в коем случае не стоит. Впрочем, скорей всего сюда они добраться не успеют.

— Что им тут может быть нужно?.. — Лидия явно встревожилась.

— А разве не ясно?.. — Лесовик покосился на девушку. — Ставлю мешок с серебром против медной чешуйки, что те, чьи голоса мы сейчас слышим, заявились в эти места, разыскивая нас, причем неважно, кого именно они ищут — вас троих или меня одного. Как видно, эти люди по дороге напоролись на кого-то из местных хищников, вот и пытаются унести ноги. У тех, чьи голоса мы сейчас слышим, только один выход — добежать до этой избушки, надеясь укрыться за ее стенами, а это значит, что среди тех людей есть кто-то, знающий эти места.

— Так ведь еще не ночь, а всего лишь вечер, и солнце полностью еще не должно зайти! Хищники в это время вроде еще не выходят на охоту… — заметил Эж.

— Вот именно что «вроде»… — пожал плечами мужчина. — В лесу уже достаточно темно. А еще не стоит забывать, что Ведьмино Варево находится не так далеко отсюда.

— Не могу отделаться от впечатления, что ты имеешь в виду какого-то определенного зверя, который и напугал людей.

— Есть такое дело… — неохотно отозвался Лесовик. — Только это не зверь,