Эхо прошлого - Диана Гэблдон

Насколько я могла судить, Бергойн был настроен излишне оптимистично. И все же я предпочитала не думать о том, что может произойти, если он все-таки убедит индейцев сражаться на своей стороне.

Йен, погрузившись в раздумья, глядел на Неприступный.

— Даже если и так, почему ты говоришь об этом мне? — поинтересовалась я. — Лучше бы ты рассказал Джейми и Сент-Клеру.

— Я рассказал.

Над водой разнесся крик гагары, удивительно громкий и зловещий, — словно призрак пел йодлем.

— Правда? Тогда о чем ты хотел поговорить со мной? — слегка нетерпеливо спросила я.

— О детях, — выпрямившись и повернувшись ко мне, резко сказал он.

— Что?

После приезда гуронов Йен сделался тих и угрюм, и я предположила, что так на него повлиял разговор с индейцами. Но что такого они могли рассказать ему о детях?

— О том, как их делают, — решительно сказал Йен, отведя, однако, глаза в сторону. Будь здесь светлее, я наверняка увидела бы, как он покраснел от смущения.

— Прости, я отказываюсь верить, что ты не знаешь, от чего появляются дети, — немного помолчав, сказала я. — Так что же ты на самом деле хочешь узнать?

Йен вздохнул, но наконец-то посмотрел на меня и выпалил:

— О том, почему я не могу сделать ребенка.

Я в замешательстве провела костяшками пальцев по губам. Бри мне говорила, что Эмили, жена Йена из племени могавков, родила мертвую девочку и по меньшей мере дважды не доносила ребенка до срока. Именно потому он и ушел из Снейктауна, где жили могавки, и вернулся к нам.

— Почему ты думаешь, что причина в тебе? — не церемонясь, спросила я. — Большинство мужчин в мертворожденном ребенке и выкидыше винят женщину. Как и большинство женщин, если уж на то пошло.

Я винила и себя, и Джейми.

Он нетерпеливо фыркнул.

— У могавков по-другому. Они говорят, когда мужчина ложится с женщиной, его дух борется с ее духом, и если он побеждает, то зарождается ребенок.

— Хм. Ну, не возьмусь утверждать, что они не правы. С мужчиной или с женщиной просто обязано что-то происходить — или с ними обоими.

— Да. — Йен нервно сглотнул, прежде чем продолжить. — Среди гуронов была каньенкехака, женщина из Снейктауна. Она узнала меня и сказала, что Эмили родила ребенка. Живого ребенка.

Рассказывая об этом, он переминался с ноги на ногу и похрустывал пальцами, а потом замер. Лунный свет падал на его лицо, затемняя глазные впадины.

— Я думал, тетушка, — тихо произнес Йен. — Очень долго думал. О ней, об Эмили. О Йексе — моей маленькой дочери. — Он умолк, напряженно уперев кулаки в бедра, но собрался с духом и продолжил уже спокойней: — А совсем недавно мне вот что пришло на ум. Если… то есть когда, — поправился он, бросив взгляд через плечо, словно опасался увидеть там недовольного Джейми, — мы вернемся в Шотландию, я не знаю, как там все сложится. Но вдруг я… вдруг я снова женюсь — там или здесь…

Неожиданно Йен пристально посмотрел на меня. Печаль делала его старше. У меня сердце защемило при виде неуверенности и надежды на его юном лице.

— Вряд ли я возьму себе жену, если буду знать, что не в силах дать ей живых детей.

Он снова сглотнул и опустил взгляд.

— Тетя, ты не могла бы… посмотреть мои детородные органы? Вдруг с ними что-нибудь не так? — Его рука легла на набедренную повязку.

— Это подождет, Йен, — поспешно сказала я. — Давай я сначала узнаю историю твоей болезни, а там видно будет, нуждаешься ли ты в обследовании.

— Почему? — удивился он. — Дядя Джейми рассказал мне о сперме. Я подумал, что моя сперма может оказаться не совсем такой, как следует.

— В любом случае мне понадобится микроскоп. Но если сперма неправильная, то обычно зачатия не происходит вообще. Насколько я поняла, у тебя иная проблема. Скажи… — спрашивать не хотелось, однако выхода не было. — Ты видел свою дочь?

Йен покачал головой.

— Не совсем. То есть я видел сверток из кроличьих шкурок, в которые ее завернули. Потом ее положили высоко в развилку ветвей на кедре. Я иногда ходил туда ночами, просто чтобы… Я хотел достать сверток, развернуть его и увидеть ее лицо. Но Эмили это не понравилось бы…

— Вот черт… Йен, прости, твоя жена или кто-нибудь из женщин говорили, что ребенок выглядел не как все дети? Были у нее… какие-нибудь уродства?

Он уставился на меня, широко распахнув глаза, и какое-то время лишь беззвучно шевелил губами.

— Нет, — сказал он наконец, и в его голосе было поровну боли и облегчения. — Нет. Я спрашивал. Эмили не хотела говорить о ней, об Исабель, — так я хотел назвать ее, но я спрашивал до тех пор, пока Эмили не рассказала, как выглядел ребенок. Она была прекрасна, — прошептал Йен, глядя на мерцающее отражение фонарей в воде. — Прекрасна.

Фейт тоже была такой. Прекрасной.

Я положила руку на его твердое жилистое плечо.

— Это хорошо, — тихо сказала я. — Очень хорошо. Теперь расскажи все, что вспомнишь о беременности Эмили. У нее текла кровь после того, как выяснилось, что она беременна?

Я задавала ему вопросы, заставляя вновь переживать надежды и страхи, опустошенность после каждой потери, вспоминать, что он видел и что знал о семье Эмили: были ли у них в роду мертворожденные младенцы и выкидыши…

Луна прошла над нами и склонилась к закату. Наконец я потянулась.

— Я не совсем уверена… Полагаю, что проблема в резусе.

При последних словах прислонившийся к большой пушке Йен поднял голову.

— В чем?

Бессмысленно было объяснять ему про группы крови, антигены и антитела, и, на мой взгляд, это не так уж сильно отличалось от объяснений могавков.

— Если у женщины кровь резус-отрицательная, а у ее мужа — резус-положительная, то у ребенка кровь будет резус-положительная, потому что она доминирующая… не важно, что это означает. В общем, ребенок будет с положительным резус-фактором, как его отец. Иногда при этом первая беременность протекает без осложнений — которые обязательно возникнут при последующих беременностях, — а иногда нет. Тело матери понемногу производит вещество, которое убивает ребенка. Но если у резус-отрицательной женщины такой же муж, то их потомство тоже будет резус-отрицательным и не погибнет по причине резус-конфликта. Ты сказал, что Эмили родила живого ребенка; возможно, у ее нового мужа тоже отрицательный резус. — Я ничего не знала о том, преобладает ли резус-отрицательный тип крови у коренных американцев, однако теория вполне подходила к трудному случаю Йена. — И если