Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Я только гитару нужную возьму, полуакустику. С Ямахой разберёшься? — спросил он у Лины.

— Не смеши меня, конечно разберусь.

Они поднялись по лестнице, свернули в тёмный коридор. До комнаты Макса оставалось рукой подать. Но уже подходя к своим апартаментам, он замедлил шаг. Лина тоже притормозила, выхватив взглядом одинокую фигуру девушки.

Та сидела на грязном полу, привалившись спиной к облезлой двери, и тихо постанывала. Голова была опущена, тёмные волосы свисали на лицо густыми влажными прядями, плечи дрожали. Кожаный плащ распахнулся, красное платье натянулось выше колен, оголяя стройные ноги и изящные ступни. Дорогие сапожки на шпильке, сумка, связка ключей валялись в стороне.

— Камила? — Макс осёкся и побледнел. По его лицу пробежала тень. Он так и застыл на месте, руки заметно задрожали и он убрал их в карманы куртки.

Девушка всхлипнула, отняла от лица ладони и уставилась на Макса влажными от слёз глазами.

— Радуйся. Пляши на моих костях! Он бросил меня… сказал, что я не нужна… Вадим. Меня. Бросил! — выплюнула она с такой обидой, словно во всех своих несчастьях обвиняла именно Макса. Лину она будто не замечала.

— Ну, может и к лучшему, — Макс немного помялся, прочистил горло и, наконец, решившись, опустился на корточки рядом с ней, убрал с лица нависшую прядь и привлёк к себе. И было в этом жесте столько нежности и участия. Столько любви.

Красивое лицо Камилы исказилось гримасой боли, всхлипнув, она разрыдалась так горько и жалобно, что сердце Лины невольно дрогнуло.

— Я скучаю по нему, скучаю, скучаю, скучаю…

Плечи Макса напряглись, он слегка отстранился, бегло взглянув на Лину.

— Оставь нас одних, пожалуйста, — взволнованно выдохнул он.

Уже на выходе из парка, что окружал сквот, Лина столкнулась с двумя молодыми мужчинами, так похожими на людей Леона Александровича. Оба в чёрных костюмах, поверх которых были накинуты кожаные куртки.

«Но что бы им тут делать?» — удивлённо подумала она, провожая их взглядом. Пожала плечами и зашагала прочь.

* * *

Лина не могла рассказать Филиппу о встрече с Камилой в сквоте, иначе, какой тогда сюрприз. Рассказать и расспросить, что же на самом деле случилось потом, после её ухода домой. Он точно о чём-то знал, но явно умалчивал. Лина понимала это по его хмурому, задумчивому виду, по взглядам, которые он бросал на неё, во время напряжённого диалога с Максом по телефону.

Правда, больше говорил Макс, даже на расстоянии слышались обрывки фраз и его эмоциональный голос. Фил выдавал угрюмые: «угу», и лишь напоследок сказал:

— Конечно, я с вами, мы же одна система!

Ну и как всё это понимать?

На следующий день Филипп пропадал в сквоте у парней почти до глубокой ночи. Лина отправила Максу эсэмэс, в надежде, что тот прольёт свет на все события, в том числе, связанные с Камилой.

«Макс, ты как, в порядке? Всё в силе?», — имела она ввиду своё участие в концерте. И как бы она не сгорала от интереса, а большего спросить не могла — не позволяло чувство такта и воспитание.

«Да», — пришёл от Макса короткий ответ и ни слова больше.

Камила. Та самая роковая красотка, из-за которой Макс убивался ни один год, которую до сих пор не мог забыть. Даже разгневанная и заплаканная, она была неотразима. Крепко она запала ему в душу. Ради такой не захочешь, будешь страдать. И дело вовсе не в красоте, скорее в её темпераменте, самовлюбленности, в умении выдавать свои слабости за достоинство. Пляшите вокруг неё. Она королева! Она одна такая на всём белом свете и ей нет равных! Лина на своей шкуре ощутила это, когда столкнулась с этой девицей нос к носу. Камила даже взгляда её не удостоила. Выходит, ей глубоко плевать на чувства Макса. И если бы на месте Лины была его настоящая девчонка, Камила бы и с ней не церемонилась, столкнула бы её со своего пути без зазрения совести.

Зачем она пришла к Максу, поплакаться в жилетку?

Лина припомнила майский квартирник на даче Полянских и образ Камилы, вспыхнувший в сознании Макса, во время их неудавшегося с Линой поцелуя. А ещё видение, что накрыло её с головой за секунды до той судьбоносной встречи с Филиппом и остальными ребятами, в ту ночь, когда она пошла на звуки гитары и голоса.

Картинка выпала из будущего и повторилась наяву спустя полгода. Рыдающая девушка у двери Макса и его надломленный голос: «Оставь нас одних, пожалуйста».

Лина попыталась сконцентрироваться, прикрыла глаза, в надежде разгадать грядущие события, однако у неё ничего не выходило. В голове роились смутные образы и неясные очертания: мелькающий свет, суета, лица, туман…

Интуиция её притупилась, и магия тепла больше не собиралась в ладонях. Отец сказал, что её энергия дремлет, возможно, потому, что Лина пребывает в состоянии влюблённости. А что если эта магия ушла навсегда и больше никогда не вернётся? — волновалась Лина.

Чуть позже перезвонил Макс, и они обсудили их совместное выступление. Лина должна была ждать своего выхода за кулисами сцены. Они договорились, что это будет после пятой по счёту исполняемой группой песни.

Лина замечала, что в последние дни перед концертом в Филиппе что-то неуловимо изменилось. Он казался рассеянным, нервным, не было в нём обычной лёгкости.

«Наверное, входит в образ. Всё же любой выход на сцену — стресс», — думала Лина. Другого объяснения она не находила. Нет, он так же улыбался ей и охотно отзывался на ласку, но всё же.

— Филипп, что происходит? — не выдержала Лина, задав ему вопрос за ужином, когда он вместо корицы насыпал в кофе красный молотый перец.

— Чёрт. — Фил резко поднялся из-за стола и выплеснул кофе в раковину. — Да нормально всё, просто задумался.

В ночь перед концертом он почти не спал. А утром поднялся раньше обычного, принял душ, оделся и, отказавшись от завтрака, поехал в клуб. Группа всегда собиралась перед выступлением за несколько часов, с целью отстроить аппарат и провести саундчек.

Лина вышла в прихожую пожелать ему удачи.

— Лин, сиди дома, ладно? Не нужно приходить на концерт, — сказал ей Филипп, взяв её ладони в свои.

— Но я очень хочу, — возмущённо протянула Лина.

Фил напряжённо свёл брови, над чем-то размышляя.

— Я всё понимаю, но обычно на таких сборищах неспокойно. И Макс какой-то мутный. Лучше остаться дома, Лин.

— Но