Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

— Ты дочка, не забывай мать. Приходите с Филиппом в гости и лучше на все выходные, с ночевкой. Я уж вас накормлю на неделю вперёд, а то ещё с голода там пропадёте, —прослезилась Марта. — Ох, детки, детки…

На свадебное торжество Лина нарядилась в платье — подарок Леона Александровича, для неё выбор был очевиден. Правда, его пришлось немного ушить в талии и груди, и оно идеально село по фигуре.

Эла уложила волосы Лины в замысловатую причёску, прикрепив белоснежную фату к упругим локонам. Дополнила нежный образ жемчужными серёжками и подвеской на тонкой золотой цепочке, и удовлетворённо оглядела Лину с головы до ног.

— Ну, вот и всё, ласточка моя, лети. В добрый путь! — вздохнула она.

Филипп прибыл за Линой за час до начала торжества и терпеливо ждал её появления. А увидев свою невесту-жену, словно дара речи лишился, застыл в немом восхищении. В его янтарных глазах светились улыбка и… обожание.

— Какая же ты у меня красавица… Моя, — сказал он дрогнувшим от волнения голосом.

Да он и сам был ослепительно красив, как настоящий принц, сошедший со страниц сказок.

Когда их руки соединились, сердце Лины затрепетало, а по телу пронеслась тёплая волна мурашек.

Свадебный вечер получился шумным и веселым. Были всё те же родственники, а ещё Макс, друзья-музыканты и, конечно же, Лёха с Фенечкой.

Звучали тосты и поздравления. Но больше всего Лине запомнилось напутствие дяди Эдика. Улучшив момент, он подошёл к молодой паре и выдал такие слова, от которых у Лины на миг в душе похолодело. У неё вдруг возникло подозрение, и даже осознание того, что он в курсе зависимости сына. В тот момент она так явственно ощутила уязвимость Филиппа. Он хоть и держался стойко, однако его ладонь вспотела и крепче сдавила руку Лины.

— Теперь ты стал мужем, сын, опорой семьи. И ты в ответе за свои поступки, за счастье Лины. — Дядя Эдик был предельно серьёзен и открыто смотрел Филиппу в глаза. — Ты вошёл в новую жизнь, надеюсь, с чистыми помыслами и желанием быть лучше, а потому всё старое, худое должно остаться в прошлом. Держись, Филипп! С такой спутницей, как Лина, тебе никакая беда не страшна. Будь верен себе и своему слову! — Он обнял Филиппа и Лину и, наконец, улыбнулся.

Однако больше всего Лине хотелось увидеть своего отца. Она то и дело бросала взгляды на вход, в надежде, что он придёт. Леон Александрович появился в самый разгар праздника, когда кроме Лины его уже никто не ждал.

Он горячо и искренне обнял дочь, пожал Филиппу руку с видом: «обидишь — будешь иметь дело со мной», затем произнёс громкий красивый тост с пожеланиями счастья и любви, и вручил ключи от машины.

— Что за авто? Случайно не красный «феррари»? — с загадочной улыбкой спросила Эла, когда они с Линой остались в дамской комнате наедине.

— Нет, — Лина удивлённо пожала плечами. — Вроде бы BMW ×6, чёрный седан. Мне и самой не терпится посмотреть. Леон сказал, что машина стоит на стоянке возле ресторана. Мы с Филиппом в шоке!

— Да ладно, чему удивляться. Он же обещал. Кстати, хорошая черта — выполнять обещания. А то помещение для салона красоты он переписал на твоё имя, Линуся. Так что поздравляю с удачным приобретением.

— Ух, ты. И что мне с ним делать?

Когда они с Элой вернулись в зал, Лина заметила, что Леон Александрович подсел за столик к маме Марте. Лина знала из рассказов Элы о давнем конфликте Леона и матери, а потому, не раздумывая, поспешила к ним. Как бы Леон Александрович не наговорил ей чего-то непристойного и унизительного. А пока приближалась к столу, видела, как он с хмельной улыбочкой подливал ей вина и на первый взгляд был сама любезность, однако от его реплик Марта бледнела как полотно.

Лина уселась за стол, и какое-то время слушала, как Леон Александрович декламирует ей какой-то стих, и только потом поняла, что он про самодержавие и падение короны. И всё это было жёстко, с выражением, будто он и не стих читал, а крыл маму Марту последними словами.

… у корня, под кедром,

дорога, а в ней —

император зарыт.

Лишь тучи

флагами плавают,

да в тучах птичье враньё,

кривое и одноглавое,

ругается вороньё.

Прельщают

многих

короны лучи

Пожалте,

Двоняне и шляхта,

Корону

можно

у нас получить,

но только

вместе с шахтой.

(1928 год. Стих «Император». В. Маяковский.)

— Да что же это такое! Прекратите этот произвол! — в сердцах воскликнула Марта, резко поднимаясь из-за стола. Но тётя Эмма усадила её обратно, сказав на немецком: «Марта, спокойно, будь умнее. Держи себя в руках».

— Леон Александрович, — не выдержала Лина. — А вы не хотите потанцевать? Такая красивая музыка.

— Можно и потанцевать, — улыбнулся он Лине, опрокинув в себя рюмку коньяка. — А вы, мамаша, не кипятитесь. Заведите себе хомячка и дрессируйте себе на досуге.

Лине едва удалось увести его подальше от матери.

Макс, Герыч, Шум, Лёха с Феничкой вносили в праздник хаос и веселье. Пока Лина улаживала спор между Леоном и мамой Мартой, Филипп ушёл к друзьям и визги молодёжи стали громче. Слышался смех, шутки и звон бокалов.

— Леон Александрович, спасибо вам за всё! — сказала Лина во время вальса, который они танцевали с отцом. — Я так рада, что вы появились в моей жизни, я о таком даже и не мечтала. Только, пожалуйста, не обижайте маму Марту. Ей и так нелегко пришлось.

— Нужно уметь отвечать за свои поступки, — в голосе отца проскользнула холодность. — Не вмешайся она со своей ложью девятнадцать лет назад, и всё бы сложилось совсем по-другому. Мы могли быть одной семьёй. Ты, Эла и… я. Но, увы.

— Вы до сих пор её любите?

Ответом была лишь его загадочная улыбка.

Леон Александрович подвёл Лину к столику молодожёнов и затерялся среди гостей.

Лина собралась было примкнуть к молодёжи, как вдруг стало происходить что-то непонятное.

Люстры плавно погасли. И всё постепенно стихло: голоса, шум. Гости удивлённо оглядывались, обмениваясь редкими тихими репликами. А Лина замерла от предвкушения чего-то особенного и даже на миг потерялась.

И тут зазвучал голос Уитни Хьюстон.