Меж двух королей - Линдси Штрауб

Несмотря на уют его постели, засыпала она с трудом. Она часами смотрела в зеркало, через которое он впервые затянул её в свой разум, показывая ей всё то, что считал в ней красивым. Это был первый раз, когда Тэмми увидела себя его глазами, первый раз, когда она по-настоящему поняла, как сильно он её любил. Теперь, в его отсутствие, она осознала, какой подарок он сделал ей в тот день. Большая часть уверенности Тэмми исходила от Каспена. Он был первым, кто сказал ей, что она на многое способна — кто настаивал, что она совершенна. Ей нужно было услышать это от него, прежде чем поверить самой, а теперь ей не нужно было слышать это ни от кого. Теперь веры в себя было достаточно. Каспен дал ей это, и никто никогда не сможет это отнять.

Она знала, что Лео ждет её — её будущее ждало её. Но пока Тэмми довольствовалась тем, что задерживалась в прошлом. Когда она покинет эти пещеры, она не сможет вернуться; василиски решили уйти с горы. Потери были с обеих сторон — оба рода пострадали. Смерть Роу ознаменовала новую эру: эру с Аполлоном у руля. В конечном счете, именно Аполлон решил, что василиски отступят к морю. Тэмми не пыталась их удержать. Люди и василиски веками пытались сосуществовать, и они потерпели неудачу. Не могло быть мира между хищником и добычей. Круг жизни этого не позволял. Аделаида дала понять, что оставшиеся василиски подождут, пока Тэмми уйдет, прежде чем уйти самим. «Это вопрос уважения, — сказала она. — Они хотят дать тебе время оплакать твоего короля».

Но никакого времени никогда не будет достаточно.

Тэмми никогда не думала, что встретит будущее без Каспена — никогда не думала, что настанет день, когда его надежных рук не будет рядом, чтобы подхватить её. Но этот день настал. Как она могла оплакивать кого-то вроде него? Того, кто научил её всему, что она знала? Каспен терпел её невыносимое нетерпение, её бесконечные вопросы, её нежелание делать вещи в том порядке, в котором они должны были делаться. Он был тем единственным, чем она никогда не могла быть: терпеливым. А терпение, как знала Тэмми, требовалось для того, чтобы быть в отношениях с ней. Она была невыносима. Что могло быть хуже для василиска? Каспену так и не удалось до конца обуздать её, да он и не хотел. «Ты не создана для того, чтобы быть прирученной». Он говорил это как комплимент. Каспен с самого начала знал, что Тэмми способна на величие. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы самой в это поверить. Но вот она здесь, наконец, полностью сформировавшаяся королева, какой он её сделал, а его больше нет рядом, чтобы быть её королем.

В конце концов, оставаться стало больнее, чем уйти.

— Есть ли кто-то, с кем ты хочешь поговорить перед отъездом? — спросила её Аделаида в тот вечер, когда она сказала, что хочет уйти.

— Да, — сказала Тэмми, прежде чем успела себя остановить. — Аполлон.

Аделаида кивнула.

— И Дэймон.

— Конечно. Кто-то еще?

Тэмми покачала головой. Она встретила множество василисков за время пребывания под горой. Но братья Каспена были единственными, с кем она хотела попрощаться.

— Но как именно мне… — Тэмми не была уверена, как это назвать. — …уйти? Я имею в виду, что будет теперь?

— Мы освободим тебя от королевских обязанностей. Технически ты уже неспособна их выполнять, так как больше не являешься частью василиска, но нам все равно нужно официально дать тебе отставку.

— О. — Тэмми кивнула. — Верно.

Её собирались отстранить. Это звучало так внезапно.

— Мы должны сделать это должным образом, Темперанс, — сказала Аделаида. — Это не оскорбление. Мы весьма привязаны к нашим традициям, как ты знаешь.

Тэмми снова кивнула. Она знала, что василиски любят свои ритуалы, церемонии и свои особые способы ведения дел. Она никогда не стояла на пути их традиций и уж точно не собиралась начинать сейчас.

Аделаида проводила ее во внутренний двор, где у фонтана стояли братья Драконы. Дэймон обнял ее, когда она подошла к ним. Аполлон же, казалось, не мог пошевелиться.

Аделаида повернулась к Аполлону.

— У тебя первоочередное право. Желаешь ли ты им воспользоваться?

Его взгляд скользнул к глазам Тэмми. Они были так похожи на глаза его брата: бездонные золотые омуты.

— Нет, — сказал он. — Не желаю.

Аделаида положила руку ему на плечо.

— Ты должен произнести это как положено, чтобы все было официально, — мягко подсказала она. — Отказываешься ли ты от своего первоочередного права на Темперанс Верус?

Аполлон повернулся к Тэмми. Его глаза всмотрелись в глаза Тэмми, прежде чем медленно скользнуть вниз по ее телу, задержавшись на шраме между грудей. Аделаида предлагала исцелить его, но Тэмми предпочла сохранить напоминание о Каспене.

Аполлон произнес четко, чеканя каждое слово:

— Я отказываюсь от своего первоочередного права на Темперанс Верус.

Тэмми посмотрела на него снизу вверх — на его точеную челюсть, до боли похожую на челюсть Каспена, на глаза, наблюдавшие за ней с абсолютной уверенностью.

Нужно знать, когда отступить.

У братьев Драконов это было общим. Оба знали, когда признать поражение. Это было достойное восхищения качество, которым обладали немногие. Отступить означало уступить свою власть — означало признать, что ты не тот, кто нужен. Кто-то мог счесть это поражением. Но когда это делается по собственной воле, отступление — само по себе победа.

— Спасибо, — прошептала она.

Аполлон кивнул.

— Конечно.

Это стало бы идеальным реваншем для Аполлона — естественным завершением его долгой истории с Каспеном. Забрать Тэмми себе было бы логичным шагом для любого на его месте. Часть ее не могла поверить, что он не собирается этого делать. Он оставил ее одну в дни после смерти Каспена, словно не мог вынести вида ее. Тэмми тоже с трудом могла смотреть на него. Но в конце концов они снова нашли друг друга. Она не винила его в случившемся; выбор Каспена был его собственным. Именно Аполлон вытащил ее из тьмы, напомнил, что у нее впереди целая жизнь. Жизнь, которая конечна. В смертности была своя ценность — красота в том факте, что Тэмми больше не была вечной.

Не было слов, чтобы должным образом выразить, что она чувствовала к Аполлону. Поэтому она сказала это на единственном языке, который понимали василиски. Тэмми шагнула вперед, поднялась на цыпочки и поцеловала его. Аполлон наклонился к ней, обхватил ее за талию и прижал к своей груди. Они целовались медленно, и Тэмми вдыхала