Дремир. На грани. Том 2 - Ник Вернер

сидел за письменным столом в своей комнате в казармах Южного Анклава, смотрел в стену перед собой и ждал. Он устал. Очень устал. При других обстоятельствах, после доклада графу Неррону он бы пришёл домой и сразу же завалился спать, но сейчас он не мог себе это позволить — он обещал ответить на любые вопросы своих подчинённых и ждал их до наступления темноты. Если бы он уснул, они его сегодня разбудить бы уже не смогли.

Делать он ничего не хотел, да и не мог. Просто сидел, откинувшись назад на стуле, и, покачиваясь на двух задних ножках, чтобы не уснуть, подводил итоги своего последнего приключения, попутно обдумывая, что он сделал правильно, а что мог бы сделать иначе.

Через час раздумий Киран пришёл к выводу, что всё произошедшее с ним за последние несколько месяцев как-то загадочно сложилось наилучшим образом, и вспомнил, что у этого мало поддающегося объяснению явления есть имя. Когда-то ему о нём рассказывал Альберт и называл это «Полем». Тогда Киран мало поверил рассказу Альберта, но всё же запомнил суть: если внутренне ты в полной мере соответствуешь тому, к чему неудержимо стремишься, то и твой внутренний мир, и внешний мир тебе в этом помогут. Решения твоих проблем будут находить тебя сами, а тебе главное их разглядеть, не пройти мимо и воспользоваться предоставленными возможностями.

«Видимо, я соответствовал тому, к чему стремился, — думал Киран, — и видимо, мне было действительно это надо, раз я получил то, что хотел. Да и похоже, я знал, чего хотел, раз получил именно то, что я хотел. Альберт действительно тогда привёл хорошую аналогию с полем, на котором может вырасти что угодно, если на него забить, но если подготовить почву, посадить нужные семена и за ними ухаживать, то со временем не ты будешь оберегать своё поле от внешнего воздействия, а оно будет незаметно расширять твоё влияние на мир вокруг, становясь надёжной опорой под ногами и давая тебе неожиданный „урожай“ в подспорье. Заодно и соединяя твой внутренний и внешний мир в единое целое, привнося в твою жизнь загадочный эффект, сродни магии: твои внутренние мысли быстро материализуются во внешнем мире, бросая тебе в руки то, что ты хочешь…»

Ещё с четверть часа Киран размышлял о Поле, но потом всё же перешёл к мыслям о более конкретных вещах — о своих новых полномочиях.

«Теперь в моих руках есть небольшое войско, с помощью которого я могу творить, что хочу, если это не противоречит воле Альберта. А если и противопечит, то с этим разбираться после. Треть этого войска предана лично мне, но ещё недостаточно хорошо обучена. Восполнением этого пробела займутся сейчас другие, а я — когда вернусь. Кстати, о „вернусь“… До Совета в Каанно-Тане осталось двадцать два дня — вполне неплохо, чтобы погулять, а там решу, что делать дальше. До предполагаемого вторжения мне всё равно готовиться не к чему, а моё войско вполне подготовят и без меня».

Киран тихо засмеялся.

«Херовый вам достался главнокомандующий, ребятки. Безответственный! Теперь с этим и живите, раз допустили меня к власти».

Отсмеявшись, он переключился на размышления о Гердане: «В Гердане у меня никаких полномочий как не было, так и нет. Девушка, возможно, ещё есть. Меня, возможно, даже к ней пустят на порог или буду решать по обстоятельствам. А жить мне там как негде было, так и нет до сих пор…»

В дверь постучали.

«Как был беспризорником в Марингерде, так и остался — ничего не поменялось», — Киран додумал свою мысль до конца, усмехнулся и пошёл открывать.

За дверью оказался Дэльмар.

— Заходи, — сказал Киран и посторонился, пропуская гостя внутрь.

— Как-то твоя «обитель» даже на кладовку в доме главнокомандующего не тянет, — с сомнением в голосе сказал Дэльмар, переступая порог комнаты Кирана.

Киран жил скромно, как и все гвардейцы — в небольшой комнате в казарме. Кровать, письменный стол, стул и два шкафа — вот и вся мебель, что была в его комнате. В одном шкафу была одежда, в другом — личное оружие. Оба шкафа были закрыты, кровать застелена, на столе ничего не стояло, а на спинке стула висела его куртка.

Вся мебель была светло-серая, а покрывало на кровати — тёмно-серое.

— Ты мне предлагаешь в башню переехать и смотреть на вас всех свысока? — усмехнулся Киран.

— А ты можешь? — заинтересованно спросил Дэльмар.

— Могу, — твёрдо сказал Киран. — Хоть сейчас, но не хочу, да и никогда не хотел. Мне и здесь хорошо.

Киран подошёл к стулу, снял со спинки свою куртку и бросил на кровать.

— Присаживайся, — сказал он Дэльмару, указывая на стул, а сам сел на кровать. — С чем пришёл?

— С докладом, — усмехнулся Дэльмар, — а то, боюсь, ты нас покинешь, даже не вкусив всех прелестей нового статуса.

— Ну, докладывай, — зевнул Киран и разлегся поперёк кровати, опершись спиной о стену и скрестив пальцы рук на животе.

— Я познакомился с графом Нероном. Интересный человек, он мне понравился. Нам уже назначили расписание тренировок. Моя комната такая же, как и твоя, и я теперь понимаю, что жаловаться мне не на что.

— То есть ты жаловаться пришёл? — усмехнулся Киран.

— Нет, — серьёзно ответил Дэльмар, — я пришёл спросить, что мне нужно знать о моём новом месте службы, кроме Кодекса Чести и Устава. Какие у вас здесь негласные правила?

— Правило только одно, — серьёзно ответил Киран, — никогда не пытайся обмануть, обхитрить или сокрыть что-то от Альберта. Он видит всех насквозь. Он тебе может простить потерю всего твоего эскадрона наездников, если ты честно признаешься, в чём накосячил — признаешься и возьмёшь вину на себя. Но если ты свалишь вину на «обстоятельства», чтобы себя обелить, жить ты будешь не особо долго после этого. Если в двух словах: здесь надо быть честным и ответственным. Это на самом деле многое упрощает для вас: если вы что-то сделаете не так, то вам местные ребята сразу же об этом скажут, пусть и не всегда в лицеприятной форме, но в лицо. Никаких интриг мы тут не плетём и козней друг другу не строим. Пошутили — и разошлись. Если кто-то перегнул палку или не оценил шутку — на плац: разобрались и разошлись. Как-то так.

— Понял, — серьёзно ответил Дэльмар и после короткой паузы добавил. —