Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Стремительно возвращая сознание в тело, я откатывался назад, к мёртвому кабану и Ухоо. От привалившегося к моей спине обезьяна так нестерпимо воняло зверем, что у меня засвербело в носу и, если бы могли, то заслезились бы, глаза. Я кашлянул, чуть шагнул вперёд, разрывая контакт с Ухоо. Ну невыносимо же…

«Там! Есть самка. Молодая. Ухоо понравится. Ждёт самца. В охоте», — протелепатировал я обезьяну, передавая ему направление и картинку увиденной самки.

Обезьян заухал, довольно запыхтел, оттопыривая здоровенные губищи. Задёргал поясницей и из густого меха промежности неожиданно вдруг вылез здоровенный чёрный елдак. Ёбарь-террорист, ети его мать…

«Самка-самец хорошо. Иди в логово. Там малыш. Самец. Ещё самка-самец. Спит. В ней-нём малыш», — телепатируя, Ухоо умильно вытянул губы, — «Самка-самец охраняй малыша и самку-самца. Мелкий зверь противный. Орёт, царапает. Ухоо не любит».

Ну вот и хорошо, вот и ладушки. А я пойду, нечего по ночам с обезьянами по лесу лазить.

«Хороший путь для Ухоо», — попрощался я.

«Иди», — услышал я в ответ от благодарного обезьяна.

Я двинулся обратно и периодически останавливаясь между прыжками услышал от Ульки:

— «Господин мой, вам надо дрессировщиком работать! Вы так здорово с ним поладили!»

— «Подкалываешь, да?», — ответил я, довольный общением и с обезьяном (хоть и вонючий до невозможности, а какой-то чистый, что ли?) и с проявившимся Улькой.

— «Н-ну, нет… Я, правда, так думаю, — вы с кем угодно поладите, оме…», — растерянно протянул он.

— «И с Маулем и Баухом тоже, да?», — вспомнил я двух уродов, издевавшихся над нами в тюрьме.

Улька замолчал. Молчал до самого дома. Только когда я спустился в овраг, сказал как-то грустно:

— «Благодарю, господин мой Макс».

— «За что же, маленький?», — кашлянул я, сглатывая комок.

— «Вы меня от смерти спасли…», — шепнул он едва слышно.

Сердце моё наполнилось жалостью к Ульриху, глаза могло бы заволочь слезами. Могло бы… Я поднял голову вверх. Крупные звёзды, наблюдавшие за мной, расплылись, потекли, закачались четырёхлучевыми огоньками.

— «Ну…», — не нашёлся я, что сказать.

Старею, что ли? Эмоции в последнее время переполняют. Эльфи ещё… клеится…

Я шмыгнул носом. Высморкался в сугроб и вошёл в дом.

Выстыло.

Осторожно, стараясь не будить спящего Эльфи и не наступить на вертящуюся под ногами Машку, принёс дров. Затопил печку. Отогревшийся с мороза тулуп нестерпимо завонял обезьяном. Бля-я! На улицу! Ёжась от холода, сдвинул замороженные пелёнки Веника и накинул на верёвку тулуп — пусть вымерзает.

Наутро, после кормления Веника и Машки (жрёт, как не в себя!), Эльфи был приставлен к приготовлению завтрака, а я снова занялся очками. В этот раз оправа без возражений приняла вновь выплавленную линзу и всё встало на место. Очки были готовы — хоть дом и провонял окалиной, а на доске-подкладке появились новые жжёные пятна. Под моим пристальным взглядом молчаливый и о чём-то постоянно думавший Эльфи сносно справился с приготовлением яичницы в русской печке, разжегши в ней костерок из лучинок. Я специально учил его готовить без использования пирокинеза — вдруг меня не будет рядом. Пожевав без хлеба жареных на глиняной сковороде яиц и запив съеденное здешним аналогом чая, я решил посвятить сегодняшний день хозяйству: будем печь хлеб, рубить дрова (с такими морозами почти все кончились), бельишко перестирать надо — уже и наше с Эльфи постельное бельё пора стирать. Веника бы ещё нехудо было бы вынести на воздух: поспать на веранде в такой мороз — это вряд ли, а вот потаскать малыша на руках можно. В общем, только начни планировать и сразу: куча дел.

А что если мы с Эльфи, как-нибудь в город выберемся? Он там по базару пошатается, купит себе чего-нибудь, развеется?

Вообще после ночного секса за омегой было интересно наблюдать — куда его кинет его эмоциональная натура?

Эльфи был задумчив и спокоен. Хороший секс немного успокоил его расшатанный гормональной бурей организм. А вот в голове что-то происходило…

Я замесил тесто (опять с применением Великой Силы), наладил в купальне стирку; пока подходило тесто, отыскал в лесу и мечом разделал на дрова сухостоину. Придерживая телекинезом, таскал их на веранду. А вечером, когда живот был полон и на меня снизошло спокойствие тела и духа, я, сидя за столом напротив Эльфи и листая принесённую книгу по кулинарии, спросил:

— Эльфи, ты знаешь, что это за книга?

Эльфи, отвлёкся от своих размышлений и настороженно с запинкой произнёс:

— Н-нет, оме…

— А вот почитай-ка, — я толкнул книгу ему по столу.

— Рас-с-с…, сейчас, оме… сольник до-до… маш-ний, — запинаясь и заикаясь выдал Эльфи и поднял на меня смущённый взгляд больших карих глаз.

— Это… ну-ка, дай мне! — я выхватил толстенную, больше чем на тысячу страниц книгу из рук омеги, — рассольник домашний…, - прочитал я, — приготовляют на мясном бульоне…

Я поднял голову и уставился на Эльфи:

— Ну-ка, читай ещё, — ткнул я пальцем в страницу, вернув книгу чтецу.

— В… в… ки-ки…, - Эльфи вздохнул, потёр лоб и снова уставился в проклятую книгу, водя пальцем по строчкам, — ки-пя-щий бу…, - омега снова выдохнул, чтение ему давалось нелегко, — бу… льон или во… воду… по… ложить…

— Эльфи, как так-то? — я обалдело уставился на него, — ты так плохо читаешь?

— Ну… оме, да! — Эльфи, наконец, оторвался от книги и, съёжившись, смотрел на меня.

— Ты же сам, ещё в замке, мне говорил, что тебе с Лило твой дядя журналы мод присылает… Как же ты их читал-то? С такими навыками? — изумлённо выдохнул я.

— … Оме… Там картинки… текста нет… Почти…, - со слезами на глазах ответил Эльфи.

Вот те раз! А я-то всегда думал, что общаюсь… С кем я тут общаюсь? Средневековье… блин… Улька совершенно без проблем читал в библиотеке. Но Улька-то маркиз… Элита. Наши с ним языковые познания слились так, что и не понять, на каком языке мы с ним общаемся. И читал он на раз-два. Ещё и мне помогал читать по-немецки. А тут…

— В общем так, Эльфи. Ты мой Личный Слуга и я не допущу, чтобы ты не умел читать, — хлопнул я ладонью по книге, — с сегодняшнего дня ты будешь мне её читать. Вслух. Пока не научишься. А пишешь как? Ты же мне говорил, что в школе прислуги учился…

Эльфи опустил глаза. Ясно. Писать будем потом — когда куплю принадлежности. Ты у меня ещё и диктанты писать будешь! По-немецки! Собака страшная! Как там: «Объяснение в том виде, в каком