Одна среди туманов - Карен Уайт

Трипп ухмыльнулся.

– Вообще-то, это был комплимент.

Я растерянно заморгала и уставилась на него, пытаясь припомнить, что из сказанного им могло бы сойти за комплимент, но потом прикусила губу. Я и впрямь забыла, какие бывают комплименты.

– Спасибо, – выдохнула я устало. – Но если… если это все, что ты хотел сказать, то мог бы просто позвонить по телефону…

– Я и звонил, да только ты не отвечала, – почти обрадовался он. – И это возвращает нас к тому, с чего я начал наш разговор… Честно говоря, сгоряча я решил, что ты меня избегаешь, но потом я спросил себя: а с чего бы тебе меня избегать? А поскольку я знаю тебя достаточно хорошо, ответа я так и не нашел… Ну разве что тебе очень не хочется отвечать на вопросы, которые, как тебе кажется, я могу задать. Насколько я помню, между нами и раньше происходили… происходило нечто подобное.

Я попыталась подняться, но он удержал меня мягким движением руки.

– Не бойся, я не стану тебя ни о чем расспрашивать. На самом деле я приехал, чтобы отдать тебе вот это. Я ее почистил, так что можешь надеть прямо сейчас… – С этими словами он достал из кармана толстую часовую цепочку, на которой висело маленькое золотое кольцо.

– Я подумал, что ты рано или поздно захочешь получить эту штуку обратно. Она принадлежала твоей прабабке, так что это в некотором роде твое наследство. Тем более что теперь у тебя есть вторая половинка кольца.

Я удивленно взглянула на него, и Трипп кивнул.

– Да, на днях я ездил навестить Матильду. Теперь я жалею, что меня не было с тобой, когда она все тебе рассказала. Я знал, что история будет грустная, но не подозревал, что настолько…

Я протянула руку, и кольцо с сердечком легко коснулось моей ладони. Рядом маленькой кучкой улеглась цепочка.

– Спасибо. – Я закинула руки за голову и расстегнула другую цепочку – ту, на которой носила вторую половинку кольца. Под пристальным взглядом Триппа я сложила половинки вместе, так что теперь мы могли прочитать всю надпись целиком.

«Я буду любить тебя вечно».

Трипп тихонько вздохнул, а я надела обе половинки кольца на часовую цепочку и повесила себе на шею. Теперь кольцо было целым; оно удобно легло на грудь, словно так было всегда.

Трипп завозился в качалке, словно устраиваясь надолго, и я вопросительно посмотрела на него.

– У тебя, кажется, еще не все?

Он кивнул.

– Мне звонила некая Джессика из Похоронного агентства Батлера. Она сказала, что будет заниматься организацией похорон, и просила, чтобы криминалистическая лаборатория направила останки непосредственно ей. Вообще-то, ты могла просто позвонить мне. Я бы давно все сделал.

– Наверное, могла, просто… Просто я была занята.

Трипп принялся молча раскачиваться в кресле.

– Но я действительно была занята! – повторила я, презирая себя за то, что в моем голосе звучат виноватые нотки. – Я оплатила курс обучения в профессиональном колледже^[48]. Быть может, через пару лет из меня выйдет ландшафтный дизайнер или что-то в этом роде. Должна же я чем-то заниматься, пока я ухаживаю за мамой?!

Я замолчала. Трипп тоже не произносил ни слова. Довольно долгое время мы словно испытывали терпение друг друга, но если Трипп казался спокойным, то я вцепилась в подлокотники своего кресла с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Было совершенно тихо, только чуть поскрипывала под Триппом старая качалка да звенели цикады, выводя свою монотонную колыбельную. Наконец он сказал:

– Ты разговаривала с Кло?

Вместо того чтобы ответить, я встала, причем постаралась проделать это как можно решительнее и целеустремленнее.

– Мне пора. Спасибо, что заглянул.

Трипп тоже поднялся.

– Хотел бы я знать, когда ты прекратишь спасаться бегством каждый раз, когда тебе становится неловко или неудобно?.. – проговорил он, беря меня за руку.

– Никуда я не бегу! Ты же видишь – я здесь!

– Вижу. И я очень рад, что ты остаешься ухаживать за мамой… и что ты с ней помирилась. Бог свидетель, вы обе этого заслуживаете! Еще я рад, что ты возишься в саду и учишься в колледже. Все это просто замечательно, но… Скажи, ты счастлива?

На этот вопрос у меня не было ответа. На некоторое время мы даже поменялись ролями: теперь я молчала, а Трипп напряженно ждал, что́ я отвечу.

– Помнишь, что я однажды тебе сказал?

– Трипп, не надо!..

– Ты можешь обойти всю землю, но так и не найти того, что ищешь, пока не поймешь, что же именно ты ищешь.

Я вырвалась и сделала шаг к двери. Как ни странно, Снежок со мной не пошел – он так и остался лежать у ног Триппа, словно решил перейти на его сторону. К этому я была совершенно не готова. Еще одной такой потери я бы не вынесла.

– Томми дал мне прочесть дневник твоей матери. Он сказал, что это поможет мне лучше тебя понять.

Я нахмурилась, мысленно пообещав себе при первом же удобном случае поговорить с братом по-родственному. А Трипп, который, похоже, совершенно не чувствовал себя виноватым, продолжал как ни в чем не бывало:

– Дневник и то, что́ я узнал о вашей семейке с тех пор, как под деревом обнаружилась могила Аделаиды Уокер, позволили мне сделать однозначный вывод: вы все, и ты в частности, принадлежите к той редкой породе людей, которые никогда не бросают начатое дело и не пасуют перед трудностями. Да, частенько эти люди совершают ошибки – много ошибок, – но они всегда возвращаются к тому, что они недоделали, и доводят дело до конца. Возьми, к примеру, свою мать, Вив… Сколько раз она обещала себе завязать с наркотиками? У нее не получалось, но она делала одну попытку за другой и наконец добилась своего. А Бутси?.. Она потерпела жесточайшее поражение и вынуждена была уехать на долгих шесть лет, но ради дочери она нашла силы вернуться. Лично я считаю: то, что эти две женщины уезжали отсюда – иногда по многу раз, – вовсе не главное. Главное – та внутренняя борьба, которая позволила им вернуться. И ты такая же, Вив. Такая же, как весь твой род.

Я вспомнила, что Матильда говорила мне почти то же самое, и даже подумала, что Трипп просто повторяет ее слова, но потом мне пришло в голову, что, быть может, это просто я слишком тупая, поэтому очевидное для других до меня так и не дошло.

Трипп поднялся и, держась за перила, спустился с крыльца. Снежок последовал за ним, на ходу заглядывая ему в глаза, и на мгновение мне даже показалось, что пес хочет уйти с Триппом. На всякий случай я схватила Снежка за ошейник, но пес, к счастью, вырываться не стал.