Если бы я знал - Рейн Уайт

кухне чем-то чертовски вкусно пахнет, ― предложил он.

― Я рыбный пирог приготовил.

― Ооо, пусти меня к нему, я голоден как волк.

― Саш…

Джой снова замер, легонько вздрагивая и тут же

расслабляясь, ― он до сих пор не любил свое имя, но терпел из

уст Никиты. Похоже, даже кайфовал. А Никита наслаждался

реакцией: мурашками по телу, секундным напряжением, тяжёлым дыханием. Словно ещё пара поцелуев ― и он будет на

пределе.

― Саш… ― продолжил Никита. ― Я куплю кольцо, правда, как знак того, что мы с тобой тоже семья.

― В смысле, тоже? ― вздохнул Джой. ― Мы семья. Всё.

Это не обсуждается. Мы вместе крепче воркующих насчёт

свадьбы Лады с Тимом и иных безумных парочек.

Нет,

Никита

действительно

стал

слишком

сентиментальным. Почему бы иначе слова ударили в самое

сердце? Почему бы ещё он стоял и так крепко прижимал Джоя к

себе, точно хотел удавить? Они простояли так почти минуту, пока Джой вдруг не отмер. Резко выдохнул, выругался…

― Чтоб тебя, Ники, сколько там лет годовщина? Мы друг

друга достойны.

С этими словами он выскользнул из-под руки Никиты, водрузил торт прямо посреди кухонного стола, а затем, ни на

секунду не остановившись, промчался обратно в коридор.

Никита не оборачивался, так и стоял раздумывая.

Правильно. Если появилась мысль, если так пробило, то

надо завтра же решить вопрос. Пусть не купить, а заказать что-то… эксклюзивное. Джой и сам ― эксклюзив. А к тому

моменту, как заказ будет готов, он забудет о разговоре, получится почти сюрприз. Почему бы и нет?

― Кхем, ― кашлянули за спиной. ― Мне долго ждать?

Никита обернулся. Уставился на Джоя, сначала в глаза, потом замечая хитрую улыбку, опуская взгляд ниже…

― На колено вставать не буду, ― тут же ощетинился

Джой, шире раскрывая футляр. ― Хватит с тебя и самого факта, что я опозорился.

Опо… что? Никита сглотнул.

― Так ты берёшь или нет? Может, правда Димкиной жене

отдать, а?

― Хрена с два! ― тут же обрёл дар речи Никита.

И заграбастал футляр. Вместе с кольцом. С кольцом! Он

так и смотрел на золотисто-серебряный ободок, миллиметров

пять в ширину. Простой. Очень простой. Смотрел и ощущал, как

немеют руки. Удивительно, но факт.

― Так! ― Джой тишину не выдержал, выхватил

коробочку, вынул кольцо и бесцеремонно нацепил Никите на

палец. ― Вот, всё, традиции соблюдены. У тебя есть кольцо, а я

хочу пирог…

И Джой серьёзно попытался прошмыгнуть на кухню, но

потерпел сокрушительное поражение: Никита поймал его одной

рукой, притянул к себе, а после перехватил за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Поцелуй вышел долгим и

страстным. Как там Джой ныл в двадцать шесть? Что у него не

хватает гормонов и запала? Никите в двадцать четыре ещё всего

хватало ― и сейчас он, проголодав весь день, пока готовил, готов был отказаться от ужина и сразу перейти к другому

десерту.

― Господи, ты свихнутый, ― выдал Джой, когда его

наконец-то отпустили. ― Я жрать хочу, а не секса!

― Когда ты его купил? ― шепнул Ники, переводя

дыхание.

Джой вновь попытался улизнуть, но когда его пригвоздили

к стенке, сдался:

― Три года назад.

― Три… ― начал было передразнивать Никита, но

подавился: ― Сколько?

Джой ухмыльнулся, чмокнув его в щёку:

― Три. Года. Назад. Для души. Я никогда не сомневался, что мы с тобой после всего, что было, ещё сотню крепких пар

переживём. Мы ― Семья. С большой буквы. ― На этот раз

выскользнуть ему удалось, и последнее донеслось уже с кухни:

― И кстати, гравировку посмотри, я что, зря креативил, раз уж

на то пошло?

Никита опустил невидящий взгляд на свой безымянный

палец.

― То есть оно там три года пролежало?

Джой не ответил, но судя по тому, как он ощетинивался

каждый раз, когда Никита лез в шкаф… да, оно лежала там три

года. Три. Грёбаных. Года!

Ники вздохнул и снова посмотрел на руку. Кольцо

поблескивало в тусклом свете, и надпись действительно была.

Чтобы рассмотреть, пришлось снять, повертеть в руках. Есть

насечки снаружи и внутри, и…

«Любовь это…» ― вещала внешняя сторона.

На внутренней надпись была крупнее, короче и проще:

«…МЫ».

В горле встал ком. Любовь ― это они. Семья с большой

буквы, которая переживёт ещё сотню крепких семей.

А сентиментальность гнала Ники в очередной раз обнять и

поцеловать Сашу, который так и ненавидел своё имя, зато

любил его.

От автора

Вот и завершилась эта книга, но для героев жизнь