Невидимые знаки - Пэппер Винтерс

Взяв корзинку с несколькими бутылками пива для меня и бутылкой вина для Эстель, мы отправились на пляж, чтобы понаблюдать за еще одним чудом жизни.

…

Рассвет наступил, когда черепахи закончили свою работу.

— Пойдем купаться.

Эстель смахнула песок с ног и развязала саронг.

У меня пересохло во рту, когда я смотрел на ее женственные формы, полную грудь и живот, раздувшийся от моего ребенка.

Я женился на этой женщине.

Я хотел прожить с ней до конца своих дней.

Боже, как же мне повезло.

Положив пустую бутылку из-под пива в корзину для пикника, я встал. Схватил ее за запястье, и притянул к себе, чтобы поцеловать.

— Уже рассвет.

— И?

— Ты не устала? — Я положил руку ей на живот. — Тебе не нужно отдохнуть?

Ее глаза сверкнули.

— Что мне нужно, так это ты.

Я затаил дыхание, когда она осторожно сняла с меня очки и бросила их на одеяло. Ее пальцы забрались под футболку и одним движением сняли ее, оставив меня в одних шортах.

Розовый горизонт предупреждал, что до пробуждения Коко и начала нового дня осталось совсем немного.

Но Эстель хотела меня.

Я хотел ее.

И никогда не отказался бы.

Вместе мы вошли в тропический океан.

Как всегда, меня пронзила боль, когда я вспомнил, как прощался с Коннором в этой бухте. Благодаря его примеру мы никогда (без исключения) не купались без гидрообуви. Я больше не хотел терять близких из-за ядовитой рыбы, которую мы не могли видеть.

Эстель застонала, нырнув под воду, и, намочив свои длинные волосы, и паря в объятиях прилива.

Я повторил за ней, окунувшись в соленую воду и покачиваясь рядом с ней, глядя на красно-золотые облака.

Черепахи закончили откладывать яйца, и большинство из них вернулось в море. Однако несколько отставших медленно проплыли мимо, рассекая течение, пока их проникновенные черные глаза оценивали нас.

Эстель спокойно плавала рядом с огромной черепахой, с удовольствием наблюдая, как она медленно погружается под воду и исчезает.

Мы от многого отказались, возвращаясь сюда.

Но взамен получили несметное богатство.

— Иди сюда.

Обхватив Эстель за талию, я притянул ее в свои объятия.

Она хихикнула, но приняла мой поцелуй.

Мои руки скользили по ней. Наши тела реагировали. Желание соединиться усилилось.

Но тут на горизонте раздался шум, эхом отдававшийся вокруг нашего дома.

— Что это такое?

Эстель подняла голову, вглядываясь в светлеющую даль.

— Это лодка.

— Я думала, ты дал строителям выходной?

— Так и есть. — Я стоял по грудь в воде, прикрыв глаза рукой, защищаясь от пронизывающего солнца. — Это не они. Я не узнаю мотор.

— Тогда кто же это?

— Думаю, скоро узнаем.

Взяв Эстель за руку, я вывел ее из океана и, насквозь промокший, побежал трусцой к причалу.

Мы добрались до цели как раз в тот момент, когда маленькое судно подъехало и заглушило двигатель.

Мое сердце перестало биться.

— О, боже... — ахнула Эстель. — Ты приехала. Ты на самом деле здесь.

— Привет, Стелли. — Пиппа застенчиво помахала рукой. — Привет, Гэл.

Запрыгнув в маленькую лодку, я обнял ее.

— Ух ты, ты здесь.

Ее стройная фигурка пополнела, худоба сменилась изгибами, а щеки налились здоровым румянцем.

Она здесь.

После стольких лет.

Я не мог отпустить ее. Я боялся, что больше никогда не смогу прикоснуться к ней. Назвать ее своей.

— Почему ты не сказала нам, что приедешь?

Она обняла меня в ответ, тяжело вздохнув.

— Честно? Я не знала, смогу ли это сделать. Это идея бабушки.

— И снова здравствуйте.

Джоанна Эвермор прочистила горло, когда я отпустил Пиппу.

— Не знаю, что сказать.

Я пожалел, что был полуголым и мокрым. Первое впечатление было не самым лучшим. Означало ли это, что Пиппа снова будет жить с нами? Неужели она наконец-то захотела стать членом нашей семьи?

Вопросы посыпались, когда шкипер выгрузил на причал два небольших чемодана.

Я нахмурился. Чемоданы слишком маленькие для длительного пребывания.

Эстель тихо спросила:

— Это ведь не возвращение домой, да?

Пиппа напряглась.

— Я... это просто...

— Мы приехали на неделю, — вмешалась Джоанна. — Начались школьные каникулы, и я спросила, не хочет ли Пиппа куда-нибудь поехать. Я предложила навестить вас.

Мне хотелось ненавидеть эту женщину за то, что она отняла у меня приемного ребенка, но я чувствовал только благодарность.

— Спасибо. Вы очень добры.

— Я не могу вернуться навсегда, Гэл. — Пиппа окинула взглядом остров, украшенный совершенно по-новому. — Но я хочу поговорить с братом и сделать все возможное, чтобы забыть о том, что здесь произошло.

Джоанна подошла ближе к Эстель.

— Ее психотерапевт сказал, что это поможет.

Психотерапевт?

Бедному ребенку пришлось хуже, чем мы думали.

Но сейчас она здесь.

Это первый шаг к выздоровлению.

Отбросив свои опасения, я превратился в гостеприимного хозяина. Взяв их чемоданы, я поклонился.

— Что ж, наш дом — ваш дом. Вам рады в любое время, вы же знаете.

Пиппа улыбнулась, ее взгляд переместился на живот Эстель.

— Вижу, вы забыли упомянуть о ребенке номер два в нашем последнем телефонном разговоре.

Эстель подала Пиппе руку, когда та выбиралась из лодки. Они обнялись.

— Мы не знали, чем можно поделиться. Мы не знали, причинит тебе это боль или нет. — Она поцеловала девочку в щеку. — Но теперь, когда ты здесь, нам нужно очень много наверстать.

— Вижу. — Пиппа повернулась лицом к нашему дому. Остекление придавало загадочности и навевало истории, несмотря на то, что было новым.

Этим стенам было известно, что мы здесь пережили. Они знали, как много эта земля для нас значит.

Мы терпели поражение, выигрывали, радовались и несли потери.

У нас не было второго шанса с Коннором.

Однако Пиппа вернулась.

Когда-нибудь она сможет навещать его, не испытывая безумной боли.

Однажды она сможет попрощаться с горем.

И пока этот день не настанет, я буду рядом с ней.

И я не собираюсь терять ни минуты.

— Пойдем, Пиппи. — Я обхватил рукой ее стройные плечи. — Пора домой.

…

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

Учитывая, что при крушении мы не имели ни опыта, ни знаний, ни надежды на выживание, кроме чистой решимости, у нас с Эстель все получилось не так уж плохо.

Мы не только выжили, но и преуспели.

Мы создали жизнь.

Потеряли жизнь.

И многое