Ловушка для мужа - Оливия Голдсмит

– Ясно. Значит, бутерброд тебе ни к чему, тебе нужен пистолет, – глубокомысленно заметила Милдред. – Кстати, а где сейчас Боб? – поинтересовалась она.

– Он оставил записку, что, вероятнее всего, задержится в конторе, а вечером ему нужно присутствовать на каком-то особом собрании в клубе. Но никакого собрания сегодня не предвидится, я специально звонила жене Бэрта Сильвера. И вчера никакого собрания не было…

Сильвия присела к письменному столу и продолжала:

– Я чувствовала, что в последнее время Боб очень изменился. Он уже не относился ко мне с обычным равнодушием. Нет, это был уже другой Боб – хитрый и изворотливый. Как ловко ему удавалось меня дурачить! – Она взяла со стола скомканную бумажку. – Вот, полюбуйся.

Милдред, прищурив глаза и отодвинув от себя листок, безуспешно пыталась без очков разобрать написанное.

– Что это? – в конце концов, сдалась она.

– Чек о расчете за покупку в ювелирном магазине Вайнера.

– Ничего себе! Не знала, что ты делаешь такие покупки.

– Я – нет. Я вообще не покупаю драгоценности. Тем не менее, кто-то купил там ожерелье, – язвительно заметила Сильвия. – Кто бы это мог быть? Посмотрим. Чек подписал Боб. – Она отвернулась, чтобы мать не увидела выражение ее лица.

– Но, возможно, он купил пару запонок… Ты же знаешь, как он их любит.

Сильвия грустно усмехнулась:

– Это не запонки, а именно ожерелье. Неужели ты думаешь, что Боб сам собирался его носить?

Милдред взглянула на документы, разбросанные по столу, потом на дочь и тяжело опустилась на стул.

– Но, может быть, он собирался подарить тебе это ожерелье на день рождения?

– Я уже получила подарок, разве ты забыла?

– Но он мог купить его для Рини, чтобы подарить, когда она приедет на День Благодарения…

– Ах, мама, не старайся оправдать моего мужа, – раздраженно сказала Сильвия. – Здесь все написано. Ожерелье было отослано некой М. Моленски.

– Ты говоришь, М. Моленски? Вот, значит, как зовут его подругу… – Милдред не оставалось ничего другого, как признать факт ее существования.

– Приготовься, тебя ждет еще один сюрприз, – и Сильвия передала матери другой счет.

На этот раз название магазина было написано такими крупными буквами, что Милдред смогла его разобрать.

– «Свитзерс»? Это же самый модный салон дамского белья!

Сильвия кивнула и прижала руку ко рту, стараясь сдержать рыдания. Милдред подошла к дочери, продолжая сжимать в руке доказательство неверности зятя.

– Ах, моя дорогая, мне так жаль… – Ее взгляд упал на проставленную сумму, и она даже присвистнула от удивления. – Да, здесь явно на белье не скупились.

Сильвия не могла больше сдерживаться и дала волю слезам.

– А я ношу трусы из хлопка, мною же и купленные!

– Неужели мужчины не имеют понятия о магазинах, где торгуют со скидкой? – вздохнула Милдред и ласково погладила дочь по голове. – Знаешь, между мужчинами и женщинами много различий, и одно из них состоит в том, что мы хвастаем тем, как много сэкономили, а они – сколько потратили.

– Это не главное отличие, – вспыхнула Сильвия и добавила, указывая на сваленные на столе бумаги: – Женщины не стали бы звонить своим любовникам из дома: ведь на счете остается номер телефона. Нет, такой глупости они бы не сделали. И это еще не все, мама. Оказывается, Боб оплатил массу ужинов в самых различных заведениях. Не приходится теперь удивляться, что меня якобы видели во многих местах. И ужины стоили немало, к тому же он давал двадцать пять процентов чаевых.

– Это-то их и выдает, – задумчиво произнесла Милдред. – Мужчины всегда платят большие чаевые, когда стараются наверстать упущенное… Так, значит, тебя не было на ужине в ресторане у Вико? – спросила она, разобрав надпись на одном из счетов.

– Да нет же! Но Розали уверяла, что видела меня там.

– А сама она там как оказалась? – удивилась Милдред.

– Какая разница? Может быть, ее пригласил очередной ухажер. Но дело не в этом. Теперь-то ты убедилась?

– Вполне, – вздохнула Милдред. – Я, конечно, оптимистка, но всему есть предел. Боб меня страшно разочаровал. И что ты собираешься делать дальше?

Сильвия уже задавала себе этот вопрос. Роясь в бумагах и находя все новые и новые доказательства предательства Боба, она испытала самые разные чувства. Сначала она не хотела верить, потом безумно испугалась, потом… Сильвия вдруг вспомнила, что в одной из книг наткнулась на описание очень похожих эмоций, и называлось это «стадии примирения с неизбежностью смерти». Именно смерти, ни больше, ни меньше! Потому что для Сильвии результаты ее поисков означали гибель брака и крушение всех надежд.

В дальнем уголке ее души уже давно поселился назойливый червячок сомнения, она смутно чувствовала недоброе, но не хотела себе в этом признаваться. Они жила верой в лучшее, и, как оказалось, эта вера ослепила ее. И здесь, у стола Боба, она не только столкнулась с жестокой правдой, ей надо было решить, как вести себя дальше. Она сразу поняла, что не сможет притворяться, оправдывать или прощать. Увы, у нее не оставалось никаких сомнений и даже надежд на ошибку…

– Сильвия, – мягко прервала ее раздумья Милдред, – так как ты намерена поступить?

– Я тебе скажу, что решила, только сначала покажу еще кое-что. – В голосе Сильвии звенели слезы; из нижнего ящика стола она извлекла маленький пакетик и протянула матери.

– По крайней мере, он предохраняется, – заметила Милдред, глядя на упаковку с презервативом.

– Да, предохраняется, но только не со мной! У нас с ним ничего не было уже пятьдесят шесть дней.

– Ты считаешь? – удивилась Милдред. – Да, если ты начала заниматься такими подсчетами, дело плохо. – Она вздохнула. – Если бы я подсчитала все дни с тех пор, как мы с твоим отцом…

– Мама, прошу тебя, не надо!

Сильвия встала, сгребла все улики в большой конверт и решительно направилась к двери.

– Куда ты? Что ты хочешь делать?

– Я иду наверх, укладывать вещи.

– Укладывать вещи?! – эхом повторила Милдред. – Нет, Сильвия, остановись! – И она бросилась вслед за дочерью. – У меня уже есть бывшая родственница по соседству – теперь еще бывшего родственника недоставало. Тебе никак нельзя уходить из дома!

Милдред догнала дочь только в спальне. Сильвия уже успела достать чемодан и даже швырнуть туда часть белья, вынутого из ящика комода.

– Сильвия, не надо! Здесь же вся твоя жизнь…

Сильвия открыла шкаф, достала свой любимый костюм от Карен Кан и вспомнила, что в последний раз надевала его на торжественный вечер, когда близнецы закончили восьмой класс. Она со злостью швырнула костюм в чемодан.