Ее властелин и повелитель - Карен Хокинс

– А от недостатка сна даже рыба бывает в дурном настроении, – заявила она. Получилось несколько неуклюже, но по сравнению с избитыми истинами миссис Филдингс и это сойдет.

Экономка фыркнула:

– Это вы сами придумали.

– А вот и нет, – высокомерно заявила Пруденс, все еще прячась под одеялом. – Я слышала это... от людей капитана.

– От этих бездельников? Ну а теперь вставайте, мадам. Ранняя пташка червячка ловит.

Черт побери! Это уже настоящая война. Прогнав последние обрывки сна, Пруденс села.

– Последним пришел, первым ушел.

Широкое лицо миссис Филдингс напряглось.

– Праздность – мать всех пороков.

– Две в руке лучше... – Пруденс спустила ноги с кровати и сладко потянулась. – Ну хватит. Вы все равно каждый раз выигрываете.

На лице экономки промелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Завтрак готов. Ваша матушка уже в столовой. – Она налила свежей воды в фарфоровый таз на умывальнике, положила рядом чистое полотенце и удалилась.

Встав с кровати, Пруденс направилась к умывальнику. Вымыв лицо и руки, она осторожно потерла губы, все еще горевшие, как будто их целовали не во сне, а наяву. Взглянув в зеркало, она улыбнулась. Давненько она не видела во сне никого, кроме Филиппа. «Видимо, пришло время», – сказала она себе.

Она понимала, конечно, что капитан не подходил на роль героя романа. Он был таинственный, опасный и неуправляемый. И все же видеть его во сне было приятно. Некоторые мужчины только для этого и годятся.

Усмехнувшись чепухе, которая лезла в голову, она сняла с себя ночную сорочку, расплела косы, провела по волосам щеткой и заколола наверху шпильками длинные пряди. Вопреки моде волосы у нее были длинные – ниже талии – и густые. Надо бы, наверное, укоротить их, но все как-то руки не доходили.

Теплые лучи солнца проникали в комнату, несмотря на холодный ветер, грохотавший ставнями. Стоя в теплом солнечном луче, Пруденс надела через голову домашнее платье из розового муслина и плотно затянула пояс.

Странно, что она проснулась, думая о капитане. К тому же она не просто думала о нем, а мечтала... о его глазах удивительного зеленого цвета, которые так пристально смотрели на нее... О форме его губ и белозубой улыбке, взбудоражившей все ее чувства. О том, как эти губы прикоснулись к ее губам, и о самом страстном поцелуе из всех, которые когда-либо выпадали на ее долю...

Она закрыла руками лицо и вздрогнула. До сих пор она считала, что поцелуи Филиппа были великолепными, щедрыми и нежными, как он сам. При этой мысли у нее защемило сердце. Разве можно сравнивать поцелуй, полученный во сне от такого человека, как капитан, с поцелуем Филиппа, который был ее мужем и лучшим другом?

Однако если поразмыслить, Филипп никогда не целовал ее с такой страстью, как капитан во сне. Конечно, это, наверное, объясняется особенностями личности капитана. Находясь рядом с ним, она чувствовала, что вся его энергия направлена только на нее и ни на кого другого. Как будто в этот момент они были одни на всем свете, пусть даже она раздражала его своим разговором об овцах. С Филиппом она никогда себя так не чувствовала, хотя любила его. Всем сердцем.

Этому могло быть единственное объяснение: то, что она чувствовала к капитану, было просто похотью.

Силы небесные! У нее, как видно, с головой не все в порядке. Очевидно, мыслительный процесс до завтрака вреден для здоровья. Чувство голода вернуло ей привычную спокойную логику. Прежде чем заниматься тяжелыми проблемами, особенно теми, которые касались одного очень мужественного и очень возмутительного капитана дальнего плавания и его своенравных овец, ей следует плотно позавтракать и выпить чаю.

А потом... Ну что ж, потом она постарается не вспоминать больше о нем. Ни разу. Да, именно так она и сделает. К тому же у нее отложено на сегодня множество дел. Она легко сбежала по ступенькам лестницы, чуть касаясь кончиками пальцев гладких деревянных перил.

Внизу было теплее. Когда Пруденс вошла в столовую, мать сидела во главе обеденного стола, задумчиво пощипывая бахрому салфетки.

– Доброе утро! – Пруденс наклонилась и поцеловала мать в щеку, потом уселась рядом с ней за стол. – Извини, я немного опоздала. Я сегодня никак не могла проснуться.

В столовую вошла миссис Филдингс и, подойдя к сервировочному столику, сняла крышку с блюда.

– Время никого не ждет.

Пруденс вздохнула.

– Думаю, на сегодня нам достаточно нравоучений.

Миссис Филдингс фыркнула. Она решительным жестом поставила перед Пруденс и матерью по тарелке и удалилась из столовой.

– О Господи! – промолвила мать, глядя ей вслед. – Она явно в дурном настроении.

Пруденс намазала маслом ломтик поджаренного хлеба и положила поверх щедрую порцию конфитюра.

– У нас сегодня много дел. Прежде всего, надо закончить подрубать шторы для двух спален и подготовить их к приему наших пансионерок.

– На это потребуется некоторое время.

– Если мы возьмемся за работу вдвоем, то один комплект успеем закончить сегодня. После этого нам следует привести в более презентабельный вид конюшню. Со временем нужно будет приобрести еще одну лошадь, кроме Эльмиры.

– Надеюсь, что мы сможем позволить себе это. Горько смотреть, как бедненькую Эльмиру запрягают в телегу. Она так быстро устает.

– Мы сделаем это. Я уверена. Я тут подумала, мама, почему бы нам не придать школе какую-нибудь специализацию?

– Силы небесные! – воскликнула мать, наливая сливки в чашку. – Нынче утром голова у тебя полна свежих мыслей. Должно быть, ты хорошо выспалась.

Сон, приснившийся Пруденс, почему-то придал ей заряд энергии. Она пожала плечами.

– Просто я хочу помочь.

– Но ты уже помогаешь, дорогая. Что бы я делала без тебя! Ну, что тебе еще пришло в голову?

– Другие школы для девочек на чем-то специализируются. В школе миссис Эштон считают, что постановка театральных пьес развивает приличествующую юным леди уверенность в себе, и они каждый семестр ставят несколько пьес, отличающихся изяществом и тонким вкусом. В школе леди Баркстоу имеется собственный инструктор по верховой езде. Каждой девочке по прибытии вручается лошадь, причем школа обещает сделать из них классных наездниц.

– Лошади? – Мать отложила вилку. – По-моему, это слишком дорого.

– Я не предлагаю делать то, что делается в других школах, – поспешила сказать Пруденс. – Но мы должны найти собственную специализацию, чтобы родители из уважаемых семей предпочитали отдавать своих детей именно сюда. Мы могли бы предложить сочетание изящных искусств и каких-нибудь полезных для здоровья занятий на свежем воздухе. Мы находимся в сельской местности и могли бы, пожалуй, обернуть это обстоятельство себе на пользу.