Я догоню тебя - Екатерина Васина

Гудки тянулись невыносимо медленно. Девушка даже решила, что трубку не возьмут.

- Да, - раздалось, наконец. ****

- Привет, Ален, как у тебя дела?

- Флэйм! Я так рад тебя слышать! Как ты там? Я думал, ты уже не позвонишь.

- Ты дурак что ли? Куда я без тебя, - Настя прикусила губу, почувствовала как намокли ресницы.

- Очень грустный голос, я бы даже сказал - убитый. Что случилось?

- Ничего, просто я дура.

Невидимый собеседник мягко рассмеялся:

- Твоя самокритичность умиляет. Откуда такие выводы, а?

- О, у меня масса причин для подобных выводов. Прикинь, я сегодня сказала. что встречаюсь с эмо. Нехило да?

Ален закашлялся:

- Че-чего?

- Ну на самом деле я с ним не встречаюсь, а он бегает за женой моего брата. А тот хотел его размазать по родной природе, вот пришлось прикрывать собственным, так сказать, телом.

- Флэйм, милая, у тебя там, кажется, очень бурная жизнь?

- Я дико хочу курить, прикинь.

- Обалдела! - закричал Ален. - Ты спятила? Что случилось?

- Не нервничай, я все равно не сорвусь, ты же знаешь. Я помню как ты надрал мне уши. Но мне правда хреново.

- Он звонил? - злобным тоном поинтересовался молодой человек.

- Нет. Он молчит. Просто я встретила друга детства. Он скоро женится, у него беременная невеста, а я, кажется...я почти в него влюбилась.

Она правда старалась не заплакать, но слезы уже щекотали где-то в горле.

- Флэйм, Флэйм, - голос Алена пробился сквозь грустные мысли. - Немедленно возьми себя в руки, поняла? Тебя одну вообще нельзя оставить, сразу влипаешь во что-то.

- Давай я вернусь и мы поженимся? - ляпнула девушка. сама не понимая, зачем говорит такое. Ален помолчал немного, потом ответил:

- Даже не думай, моралистка хренова. Лучше расскажи в подробностях, что произошло.

И Флэйм покорно начала рассказывать. Все, начиная с момента, когда она оплевала Айса. И с каждым словом ей становилось легче. Хотя девушка понимала, что нечестно переваливать свои заботы на плечи Алена, он и так уже столько перенес. Ее проблемы по сравнению с его вообще ничтожны, так, глупости дурной девчонки.

Конечно, Ален сказал ей, что она дура. Настя это и так знала. А еще велел не глупить и спокойно все обдумать. Мол, влюбилась - не влюбилась, но все же не надо ударяться в истерику и опять выдумывать всякие глупости. Флэйм пообещала не выдумывать, хотя уже вовсю занималась самобичеванием.

- Я же знаю о чем ты сейчас думаешь, - сказал парень на прощание. - Ты, маленькая идиотка, опять вбила себе в голову, что это тебе наказание за то, чего не совершала. Так, да? Чего молчишь? Флэйм, вот вернешься осенью и я тебя прибью, поняла?

- Поняла, - пробурчала девушка. - Ты удивительно умеешь поднимать настроение. Я еще позвоню.

- Я сам позвоню через пару дней. Может, ты там себе парочку байкеров в довесок к эмо и трейсеру присмотришь?

- Дурак.

- От дуры слышу.

Странно, но теперь Насте плакать не хотелось. Зато появился азарт.

"Я, блин, энергетический вампир".

- Посмотрим, что будет дальше, - прошептала она, задирая к небу голову. Ветер обрадовано зашелестел косичками. - В любом случае, я останусь сильной.

* * *

Где-то в Праге

Небольшая двухкомнатная квартира освещалась косыми лучами солнца. Несколько зловещая органная музыка играла здесь уже давно. Музыкальный центр просто снова и снова прокручивал один и тот же диск. На довольно широкой кровати с причудливой кованой спинкой лежали фотографии. Очень много. Они же висели на стенах, почти закрывая темные обои. На всех была изображена черноволосая яркая загорелая девушка с искрящимися серыми глазами. Почти везде она радостно улыбалась.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Тонкие пальцы, почти закрытые тяжелыми кольцами, скользили по глянцу фотографии. Там Флэйм была запечатлена сонной, слегка растрепанной и удивительно домашней. Он отлично помнил, что именно тогда она первый раз осталась ночевать у него.

- Моя девочка, - тихий шепот был неразличим на фоне музыки. - Ты же сама сказала, что ты моя, помнишь? Почему же ушла?

Внутри все переворачивалось от боли, которая поселилась с тех пор, как Флэйм исчезла из его жизни.

Она его оставила!

Он мотнул головой, словно отгоняя что-то. В лучах солнца сверкнули многочисленные пирсинги и тяжелый кулон - перевернутый серебряный крест.

А на фотографию упали прозрачные капли.