В погоне за блаженством - Бобби Смит

Маршаллу надо было срочно предупредить отца о Маг-вире, и он совсем забыл, что Элиз и Рени гостят у родителей. Меньше всего ему хотелось быть здесь сейчас. Но ничего не поделаешь — обстоятельства. Он подошел к бару и подкрепился двойным виски. Он сообщит отцу плохие новости утром, а сейчас надо спать. Маршалл вошел в свою комнату в дальнем конце коридора и лег на кровать не раздеваясь. Туманный образ Рени, ее огромные голубые глаза не давали ему заснуть.

Солнце клонилось к закату, когда Рени и Дорри подвели своих лошадей к обрыву. Они сидели рядом на краю и наблюдали за обломками льда, уносимыми мутной водой вниз по течению.

— Раньше такого не бывало.

— И правда, я никогда не видела здесь таких кусков льда, — сказала Рени.

Первый раз во время прогулки они доскакали до реки. Все изменилось вокруг, и только река, как всегда, медленно несла свои грязные воды.

— Дома у меня тоже есть любимое место, только наш утес не такой высокий, как этот. — Рени посмотрела вокруг.

— Какая красота!

— Да, замечательно. — Рени быстро-быстро заморгала, чтобы не заплакать.

— Извини, я не хотела… Посмотри, вон Маршалл скачет, — показала Дорри рукой в сторону. — Наконец-то он обсудил все дела с отцом.

Маршалл приблизился и порывисто осадил лошадь. Он явно сердился.

— Привет! — воскликнула Дорри. — Что ты здесь делаешь?

— Мама волнуется, она просила отыскать вас, — строго сказал он, даже не взглянув в их сторону. — Почему вы так далеко заехали?

— Рени хотела увидеть реку. Очень жаль, но она затосковала по дому.

Маршалл взглянул на Рени, торопливо вытиравшую слезы.

— Как глупо! — Она пыталась улыбнуться.

— Как может быть глупо скучать по дому! — с добродушным пафосом возгласил он и повернул лошадь. — Мои юные леди, нам лучше вернуться, уже поздно. Отец с Джимом уезжают сегодня вечером.

— Хорошо. Кстати, о чем ты так долго разговаривал с папой? — спросила Дорри. — Вы все утро просидели в кабинете.

— Это тебя не касается, юная леди, — бросил он небрежно.

— Неужели? — Ей стало немного обидно, да и голос его звучал на редкость холодно.

— Нам действительно лучше вернуться. Я не хочу, чтобы твоя мама волновалась понапрасну, — согласилась Рени.

— Ты права, Рени.

И они отправились в обратный путь.

— Н-н-о! Вперед! — крикнула Дорри и, пришпорив лошадь, пустила ее в галоп.

Рени бросилась за ней и вскоре догнала подругу. Маршалл сначала придерживал жеребца и тащился сзади, затем в два прыжка оказался рядом.

Вдруг лошадь Рени понесла и, споткнувшись, упала. Рядом с ней неподвижно лежала девушка. Маршалл окликнул Дорри, но та уже скрылась из виду. Он соскочил с седла и подбежал к Рени.

— Рени, — позвал он, осторожно поднимая ее. Ее бледность испугала его. Он убрал волосы с ее лица и окликнул еще раз.

Она тихо застонала и поднесла руку к голове.

— Маршалл, — прошептала она, глядя на него.

— Что? — спросил он отрывисто.

— Ничего. Все в порядке. Как моя лошадь?

— Она подвернула ногу, но все обойдется.

Он помог ей встать.

— Ты можешь ехать?

— Одну минуту. — Она облокотилась на него, и это было приятно.

Посадив ее на лошадь и забрав поводья, Маршалл сел впереди и велел крепко держаться. Рени обхватила его руками, а щекой прижалась к его спине. Ее лошадь ковыляла сзади. Тем временем Дорри, тревожась, искала их около конюшен.

— Что случилось?

— Моя лошадь упала, — ответила Рени.

Маршалл, натянув поводья, соскочил с седла и помог ей спешиться.

— Ты не ушиблась? Давай я посмотрю! — Дорри взяла Рени за руку и повела к дому. — Пойдем, я тебе помогу. А Марш присмотрит за лошадьми.

— Спасибо, — сказала Рени, когда они вошли в дом.

Маршалл впервые в этот день улыбнулся, глядя им вслед.

Рени стояла подбоченясь перед гардеробом. Она полежала расслабленно в горячей воде, пока та не остыла; боль постепенно утихла, вернулось хорошее самочувствие. Жаль только, что пока нельзя надеть прелестное платье, которое Элиз купила для нее. Она ощущала себя сегодня женщиной, а то, что Маршалл и Джим придут ужинать, придавало ей больше уверенности и желания выглядеть как можно лучше. Тяжело вздохнув, она достала черное, закрытое, с длинными рукавами платье, понимая, что должна так поступить из уважения к памяти отца.

Горничная помогла ей одеться, она в подавленном настроении спустилась к ужину и вошла в столовую вместе с Дорри.

Рени атаковали вопросами.

— Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— Мне больно двигаться, — ответила она с усмешкой.

— Я уже начал думать, что вы просто не можете жить без несчастных случаев, — с улыбкой заметил Джим.

— Нет, я, видимо, поспешила. Отец вечно ругал меня за спешку.

Маршалл даже с места не сдвинулся, когда Рени вошла в комнату. Он исподлобья наблюдал за ней, пока она болтала с братом и сестрой. Непринужденность их беседы немного раздражала его. Он встал и налил себе виски, чтобы не создавалось впечатление, будто он слишком долго смотрит на Рени.

Вскоре подали ужин. На этот раз он состоял из весьма изысканных блюд. Мужчины развлекали Элиз и Рени рассказами о своих доблестных похождениях. Они прекрасно провели время. Рени доставляло удовольствие видеть, с какой любовью в этой семье относятся друг к другу.

После ужина ни у кого не возникло желания расходиться, и все спустились в гостиную, чтобы продолжить приятный вечер. Марта музицировала на фортепьяно, а Дорри предложила сыграть партию в триктрак, не подозревая, что Роджер Фонтейн обучал своих детей подобным забавам. Игра была оживленной, но с самых первых ходов стало ясно, кто выиграет. Джим был восхищен способностями Рени и наотрез отказался играть. Дорри побежала за Маршаллом, прервав его бурную дискуссию с отцом.

— Она играет лучше всех, — похвасталась Дорри, а затем добавила лукаво: — Марш, ведь ты не сможешь простить ей мой позорный проигрыш, не так ли? Ты же мой старший брат и учил меня.

Маршалл захохотал, настроение его заметно улучшилось, и он, довольный предложением, сел напротив Рени за маленький столик из вишневого дерева.

— Чей первый ход? — спросила Рени.

— Я пропускаю леди вперед, — заявил Маршалл снисходительно.

Но очень скоро ему пришлось пожалеть об этом. Рени снова выиграла, хорошенько проучив его. Глаза ее горели. Маршалл встал.

— Спасибо за игру, — поблагодарила она его.

Он криво усмехнулся, от чего у нее перехватило дыхание.