И королевство впридачу - Алекс Вуд

Она села на кровати и огляделась вокруг. Вчера было слишком темно, и она с ног валилась от усталости, чтобы рассмотреть отведенную ей комнату. Она находилась на первом этаже, а французские окна во всю стену выходили прямо в сад. На ночь их нужно было задергивать шторами, иначе заснуть было бы невозможно из-за лунного или солнечного света.

Лиз проворно встала с кровати и, подойдя к окнам, распахнула шторы. Ей тут же пришлось зажмуриться, потому что полуденное солнце затопило комнату. Девушка огляделась. В ее покоях не было ничего лишнего, вся обстановка отличалась изысканным благородством. Большая прямоугольная кровать у стены, застеленная кремовым шелковым бельем, вместительный светло-коричневый шкаф на изогнутых ножках, несколько стульчиков и небольшое трюмо составляли всю меблировку комнаты. В каждом углу стояла большая напольная ваза с живыми цветами, и легкий бодрящий аромат ощущался во всей комнате.

Лиз открыла окно и по нагретым ступенькам спустилась в сад. Все восхищало ее – лазурное небо, сочно-зеленые кроны деревьев, почва с красноватым оттенком, выложенные плиткой дорожки. Свежесть, безмятежный покой, воздух, напоенный ароматами, – все кружило девушке голову, и она замерла на месте, подставив лицо солнечным лучам, и впитывала в себя окружающую ее красоту. Потом Лиз обернулась на дом, и он показался ей прекрасным. Невысокое трехэтажное здание белого цвета, с шероховатыми стенами, украшенными в некоторых местах узорами из светло-коричневых прямоугольников. От избытка чувств она прижала руки к груди.

Она подняла глаза, и вдруг заметила, что в окне второго этажа стоит человек и пристально наблюдает за ней. Из-за яркого солнца Лиз не могла разглядеть его, однако ей показалось, что это мужчина. Девушка внезапно вспомнила, что выскочила на улицу в одной ночной рубашке, которая (какой ужас!) была сшита из прозрачного невесомого материала…

Лиз стремглав бросилась обратно в дом. Она захлопнула за собой окна и подбежала к зеркалу. Так и есть, эта ночная рубашка совершенно не скрывает ее тело. С таким же успехом она могла выйти в сад голой и вертеться там всем на обозрение. И откуда только взялась эта предательская рубашка? Лиз смутно вспомнила, что обнаружила ее вчера у изголовья своей кровати. Наверняка человек, который положил ее туда, не предполагал, что она будет разгуливать в ней по улице…

Нужно было срочно переодеться. Лиз подошла к шкафу. Вещи, которые она привезла с собой из Америки, были тщательно развешаны. Убогость ее гардероба поразила Лиз в самое сердце. Она никогда не задумывалась над тем, как она одевается. Ее наряды были достаточно хороши для Феникса. Когда ей хотелось принарядиться и шокировать окружающих, она всегда могла использовать театральный гардероб Эйба Дорина. А ее каждодневные вещи были не лучше и не хуже, чем те, что носили все ее знакомые. Однако сейчас, в этом прекрасном доме она будет выглядеть как замарашка!

Окончательно расстроенная, Лиз присела на край кровати. Отец решит, что я неряха и оборванка, и будет совершенно прав, уныло размышляла она. Но выбора у Лиз не было. Не в одежде дело, утешила она себя и наугад вытащила из шкафа голубую футболку и джинсы, которые год назад купила на распродаже.

Умывшись и причесавшись (роскошная ванная комната, которая прилегала к ее спальне, произвела на Лиз неизгладимое впечатление), девушка отважилась выйти за пределы комнаты. Она не представляла себе, куда идти и что делать. Вчерашняя прогулка с дворецким от центрального зала к ее комнате вспоминалась сейчас как смутный сон.

Но Константин Деметриос позаботился о том, чтобы его Пенелопа не бродила по дому. Возле комнаты Лиз вертелась невысокая черноволосая горничная в симпатичном голубом платье. Лиз с тоской подумала, что эта девушка одета гораздо лучше, чем она. Увидев Лиз, горничная старомодно поклонилась и что-то сказала. На греческом.

– Простите, я не понимаю, – пробормотала Лиз.

Девушка снова что-то сказала. Лиз замотала головой. Горничная растерянно улыбнулась.

– Вы говорите по-английски? – спросила Лиз как можно медленнее.

Та что-то ответила ей по-гречески. Языковой барьер возвышался между ними непреодолимой стеной. Горничная первой сообразила, что делать. Она махнула рукой, делая Лиз знак следовать за ней, и снова что-то сказала. Лиз показалось, что она уловила нечто вроде «Деметриос». Кажется, она хочет проводить меня к отцу, догадалась девушка. Отлично.

За маленькой горничной Лиз поднялась на второй этаж. К ее некоторому облегчению, девушка привела ее в комнату, которая находилась в другой части здания, а не над ее спальней. Было бы очень неприятно, если бы отец наблюдал за ней из окна. Хотя… в том, что это был какой-то другой мужчина, не было ничего хорошего.

Вслед за горничной Лиз вошла в комнату, которая оказалась столовой. Большой овальный стол стоял посередине. Он был накрыт на двоих. Во главе стола сидел Константин Деметриос в белоснежном костюме. Увидев Лиз, он встал и сделал несколько шагов ей навстречу. Улыбка сияла на его лице, а черные глаза светились нежностью.

– Доброе утро, – громко сказала Лиз. – Горничная не знает ни слова по-английски.

Деметриос рассмеялся, показывая крепкие белые зубы.

– Моя ошибка, – пояснил он. Он добавил что-то по-гречески, обращаясь к горничной, и она вышла из столовой. – Боюсь, что никто из моих слуг не говорит по-английски. Как ты спала?

– Отлично, – ответила Лиз и немного смутилась, вспомнив сцену в саду.

Они сели завтракать, и Лиз снова продемонстрировала отменный аппетит. Константин Деметриос больше наблюдал за ней, чем ел сам, и довольная улыбка не сходила с его лица. Он так боялся встречи с ней и боялся, что не сможет найти для нее места в своем сердце, но уже сейчас ему было ясно, что не полюбить Лиз невозможно…

После завтрака они вышли на балкон, чтобы там выпить кофе. С этой стороны открывался чудесный вид на море, и у Лиз перехватило дыхание, когда она увидела бирюзовую воду, переливающуюся в лучах солнца.

– На Ставросе отличный пляж, – сказал Деметриос. – Ты ведь любишь плавать?

Лиз залилась краской до самых корней волос. Она никогда не жила на побережье. А тратить деньги на бассейны для нее ее родственники не желали…

– Я не умею плавать, – произнесла она еле слышно.

Но спокойный голос отца приободрил ее.

– Это не страшно. Александр научит тебя.

Он сел за столик и принялся собственноручно разливать кофе из маленького серебряного кофейника. А Лиз все стояла и любовалась морем, правда, ее мысли были заняты отнюдь не плаванием. Александр! Она совсем забыла о нем, но он должен быть где-то рядом, в одной из комнат этого огромного дома. Может быть, это именно он наблюдал за ней сегодня утром. Лиз ощутила, что ее щеки запылали при одной только мысли об этом.

– Тебе с сахаром или без? – спросил отец.

Девушка очнулась.

– С сахаром и сливками, – сказала она, опускаясь на легкий плетеный стул.