Безупречный план - Виктория Волкова

— Твою мать!

— Что случилось? — хором осведомились пассажиры. Все трое.

— Да вон! — махнул рукой Кайман и резко завернул в соседний двор, а оттуда выскочил на проспект.

— Журналюги, — скривился Легатов и добавил возмущенно: — По твою душу, Настасья! Вот так шла бы сейчас от остановки и попала к ним в лапы.

— Ни стыда ни совести, — охнула Бэлла. — У людей горе, а они лезут. Зачем, не понятно! Переночуешь у нас, а завтра сразу на работу поедешь.

Настя удрученно кивнула. А перед глазами стояла неприятная сцена: соседи ругались с приехавшими журналистами. Кричали, что нечего тут им делать.

Попав в «свою» комнату, Настя привычно переоделась в Бэлкин халат и отправилась в душ в конце коридора. Она вступила под теплые струи и попробовала расслабиться. Но несмотря на горячую воду, почти кипяток, тело сотрясал озноб. Настя нанесла на тело гель, стоявший на полочке, и начала усиленно втирать его. Особенно досталось предплечью левой руки с нарисованными ручкой линиями и черточками. Древние руны. Специальный став на подарок. Что там она загадала? Платье и туфли? И получила сполна! Только какой ценой?! Настя стерла роковой запрос, пробормотала дежурные слова благодарности, как научила Оксанка, и в изнеможении опустилась на пол, выложенный пестрой плиткой, да так и застыла от ужасной догадки.

«Дофеячилась, блин, — выругалась она. — Новое платьичко захотелось? И туфельки? Все получилось. Вот только Дину теперь не вернешь. Да и не сравнить никакую обновку с потерей бабушки. Если бы знать заранее, быть бы чуть-чуть поумнее…»

Настя, не в силах сдерживаться, разрыдалась. Лилась вода, заполняя помещение крутым паром, уже давно сошел с плеча рисунок, да и на теле от геля ничего не осталось, а она, прижав к себе колени, все сидела на маленьком порожке из плитки и ревела. От безысходности, от собственной глупости и отчаяния. Где-то хлопали двери, и звонил сотовый. Но Настя не слышала ни звука, оплакивая Дину и свою непутевую жизнь. Когда в ванную кто-то постучал, она будто очнулась от тяжких думок и, аккуратно касаясь стены, поднялась. Крикнула негромко:

— Я сейчас выхожу.

И услышала в ответ надменное:

— Будь любезна, ты не одна в доме!

Она ополоснулась холодной водой, чтобы хоть что-то соображать и, закрутив полумокрые волосы в дульку, напялила халат и отодвинула задвижку. Потом вышла не торопясь и, проходя мимо Каймана, замершего посреди коридора немым изваянием, пробормотала чуть слышно:

— Опять твоему малышу сладкого не досталось?

— Что? — не понял тот, а потом, когда дошло, гневно зыркнул на надоевшую гостью.

— Кто-нибудь из твоих знакомых журналистов присутствовал на похоронах? — бросил он вслед.

— Понятия не имею, — передернула плечами Настя, даже не подумав повернуться.

— Нас крепко припечатали, — тихо заметил Егор. — Отец собирается подавать в суд. Если это кто-то из твоих знакомых…

— Я тут при чем? — раздраженно отмахнулась она. — По твоей версии я сама недоумок, а мои друзья — быдло! Мы-то по-русски с трудом разговариваем, а написать целую статью…

— Как я мог забыть, что ты идиотка? — сам у себя осведомился Егор.

— Просто помни об этом и обходи стороной, — хмыкнула Настя, а потом в сердцах добавила: — Может, я и набитая дура, но с гениталиями не разговариваю. Теперь-то я поняла, где ты ума набираешься!

Она успела заскочить в комнату и повернуть ручку, запирая дверь.

Последнее, что успела увидеть Настя, было разъяренное лицо Каймана.

— Поделом тебе, придурок, — пробурчала она про себя и, включив огромную плазму, висевшую на стене, еще раз щелкнула пультом, переключая каналы. На выпуск местных новостей она наткнулась почти сразу, да так и осела кулем на кровать. Увидела лица рассерженных соседей, доказывавших с экрана, что Дина Васильевна Тарасова не имела отношения к организованной преступности в городе.

— Бред какой-то, — пробубнила себе под нос Настя и уже собралась спуститься вниз к Бэлле и дяде Илье, как зазвонил сотовый. Она нервно выудила его из сумки и глянула на входящий номер. Димка!

— Да, Дим, — пробормотала негромко.

— Я не понял, зай, — вскинулся тот. — На похороны приперся, а ты даже не подошла.

— Дим, это все-таки похороны. Я видела тебя, но не смогла подойти. Прости…

— А вот для Кольки у тебя время нашлось. Или ты с ним опять любовь крутишь?

— Ни с кем я ничего не кручу, — отмахнулась Настя и добавила грубо: — Отвали, а? Мне сейчас немножко не до тебя.

— Конечно, — взвился Димка. — Ты же теперь богатенькая! Своя хата! Родственники — бандюки. Сидел там около тебя мужик. Вон по телеку передали, что его родной отец и дядька в девяностые беспредел творили в городе. Столько народу из-за них пропало… А ты с ними в десна бахаешься…

— Что за чушь ты несешь? — фыркнула Настя и отключила вызов. Она снова попробовала смотреть новости. Но тот репортаж уже закончился, и шел сюжет о ремонте школ района.

— Вот же блин, — тихо ругнулась она, жалея, что из-за Димки пропустила важную информацию. Поэтому, когда телефон зазвонил снова, она не глядя щелкнула на кнопку с зеленой трубкой и пробурчала недовольно: — Да, Дим…

— Анастасия Васильевна, — пророкотал из трубки незнакомый бас. — Редакция журнала «Барометр». Можете прокомментировать сегодняшние события?

— У меня умерла бабушка, — отрезала Настя. — Сегодня ее похоронили и…

— А как же ваше родство с кланом Легатовых? — перебил журналист. — Как вы относитесь к тому, что, будучи родственницей одного из значимых лиц криминала, ваша бабушка обучала детей в школе?

— Вы с ума сошли, — охнула Настя и собралась добавить еще пару ласковых, когда в дверь постучали.

— Настя, открой, — потребовала Бэлла.

— Весь мир сошел с ума, милая девушка, — панибратски заявила трубка. — Но мы этого так не оставим! Общественность должна знать правду, и мы подаем заявление в Следственный комитет…

— Но… — изумилась Настя, отпирая дверь и впуская Бэлку. — Но…

— Кто это? — резко поинтересовалась родственница. — Журналисты? — и протянула руку. — Дай-ка мне трубку! — И взяв Настин сотовый, холодно осведомилась: — Представьтесь, пожалуйста.

— А с кем я говорю? — заорал мужик из трубки.

— Я — адвокат Анастасии Тарасовой, а вы кто?

— Зачем вам?

— Я готовлю иск в суд с требованием материальной компенсации за моральный ущерб самой Насте и ущерб репутации Дины Васильевны. Примерно на пять миллионов. Готовы заплатить?

Человек хмыкнул в трубку и не попрощавшись отключился.

— Сейчас не время разговаривать с незнакомцами, — устало бросила Бэлла и предложила: — Пойдем чаю попьем и решим, что сможем предпринять.