Научи меня любить - Маша Малиновская

Едва только Морозова смежила веки, пиликнул телефон. Она уже сто раз пожалела, что установила себе Вайбер. Пользы, конечно, много, особенно, если группе нужно что-то сообщить, однако же и вот такое постоянное пиликанье по делу и без тоже раздражает. На групповой беседе она вроде бы сняла сигнал оповещения, но мало ли кто мог написать. Возможно, просто с Международным женским днём кто-то хочет поздравить. Но это всё Дарья решает выяснить завтра. А сейчас надо спать. Слишком уж много нервов, много шампанского и много Сазонова.

Но через пару минут телефон взрывается громкой мелодией, заставляя Морозову со стоном оторвать голову от подушки.

«Наташа Люблянская» — высвечивается на экране.

— Нет уж, это надолго, — бормочет Дарья Андреевна себе под нос и нажимает кнопку сброса. — Завтра.

Но телефон снова начинает оповещать, что «Наташка Люблянская» так просто не отступится.

— Алло, — сонно, даже более сонно, чем есть на самом деле, говорит Морозова.

Может, услышав её надтреснутый голос, лучшая подруга по универу быстро отстанет. Хотя, Морозова понимала, что это не про Люблянскую.

— Привет, зануда! Чем занята?

— Сама зануда, — Дарья откидывается на подушки, как ни крути, но голос Наташи она слышать рада. — Я сплю.

— И чё?

— Завтра потрещим.

— Не получится завтра. Ты ж не читаешь сообщений, Морозова, приходится лично информацию доносить. Дверь давай открывай.

Сон как рукой сняло, и Морозова резко села на кровати.

— Какую ещё дверь, Наташ?

— Какую-какую, в квартиру в своём задрипезном городишке. Я припёрлась и уже минут пять стучу.

Морозова вскочила с кровати и зашагала вперёд-назад, пребывая в шоке.

— Наташа, я там сейчас не живу. Живо вали оттуда, я сейчас за тобой такси пришлю.

Чёрт бы тебя побрал, Наташка! Не зря говорят, что нежданный гость хуже татарина. Как же не хотелось объяснять всю эту ситуацию, да ещё и приводить подругу в чужую квартиру. Но деваться некуда, ехать Наташке до дома километром шестьдесят, она же в дальнем районе облцентра живёт, а сейчас уже около семи вечера, последний рейсовый ушёл, да и неудобно как-то.

Морозова вызвала такси, объяснив водителю, где забрать пассажирку и по какому адресу привезти. И уже через двадцать минут Люблянская повисла на шее у Дарьи.

— Как же я соскучилась, зануда!

— Сама зануда! Хватит уже меня так называть, — поджала губы Морозова, но потом от всей души улыбнулась.

Чего уж там, она и правда соскучилась по своей лучшей подруге времён универа. Они вместе пять лет в одной комнате в общаге прожили, поверяя друг другу самое сокровенное, поддерживали в трудностях, вместе веселились. Только вот в последний год стали редко видеться.

— А разве нет? На тебе же в семь вечера восьмого марта вязаные носки и пуховая шаль. Училка скучная!

— Это вообще-то плед, а носки вязаные я люблю. Ты, вообще-то, — в тон подруге ответила Морозова, — и сама училка.

— Я никогда не собиралась работать по диплому, ты ж сама знаешь!

Наташка стащила красивые замшевые сапоги и сняла пальто. Дарья отметила, что подруга с годами не меняется. Такой же задор в глазах, ярко и профессионально подведённых тенями, идеальная укладка, дорогой парфюм и шикарное обтягивающее платье чуть короче середины стройных бёдер. Красивая кокетка с идущим далеко впереди неё обаянием, сражающим наповал всех без разбора — вот такой была Наташка Люблянцева, университетская подруга Морозовой.

— Ничё так квартирка, — осмотрелась девушка. — Давно сняла?

— Тут всё сложно, — пожала плечами Морозова.

— Я умная, разберусь. Рассказывай.

И Морозова как и всегда выкладывает ей всё, что на душе. Рассказывает о своей непростой ситуации, о Краснове и о Сазонове, и о том, как сильно испугалась за парня, когда тот пострадал от поножовщины, вступившись за неё.

— Блин, а у тебя тут жарко, — красивые брови Наташки взлетели вверх, — я думала, ты со скуки помираешь в этом городишке. А почему ты ко мне не приехала, не сбежала от этого твоего козла, Даш?

— Наташ, ты и так вечно спасала меня, сколько можно, — Морозова выпустила струйку дыма.

— Хотя у тебя тут и без меня спаситель нашёлся, — хитро улыбнувшись, Люблянская с интересом посмотрела на Дарью. — Цветы в ведре от него, студентика твоего?