Медная луна - Маргарет Уэй

Горячие слезы вмиг переполнили ее глаза и обжигающими струйками покатились по щекам. Джоанна горько плакала. Еще немного — и она постыдно завизжит от обиды и унижения.

Слава богу, до этого не дошло. Ник выпрямился и безжалостно швырнул ее на пол. Джоанна сильно ударилась о койку, но не издала ни звука. О переполнявших ее чувствах красноречиво говорили огромные, блестящие от слез глаза. Ник по-прежнему сурово смотрел в сторону.

— Как ты и сказала, я не посмел.

В ответ, едва узнавая собственный голос, Джоанна слабо пискнула:

— Там, откуда я родом, мы до сих пор чистосердечно считаем мужчин джентльменами.

— И глубоко ошибаетесь. Мы не джентльмены. Интересно, почему раньше никто тебя не приструнил? Не пришлось бы сейчас делать тебе больно.

— А ты сделал, сделал! Мерзкое животное! — Раскачиваясь из стороны в сторону, Джоанна глухо стонала. Она не верила, до сих пор не верила в то, что с ней случилось.

Ник безнадежно вздохнул.

— Я хотел сделать тебе больно, — честно признался он. — Так больно, чтобы на всю жизнь запомнила. А теперь… я выкину тебя за борт.

Выпучив от ужаса глаза, Джоанна инстинктивно подалась назад:

— О, Ник, пожалуйста, ты этого не сделаешь. Будь же… цивилизованным человеком. Я свое получила. — Она попыталась было улыбнуться, но последние крохи самоуверенности улетучились под его искрометным взглядом. Джоанна предполагала, что ничего хорошего ее не ждет, однако действительность превзошла самые худшие ожидания. — Ник, пожалуйста, ты меня пугаешь, — взмолилась она, не смея поднять глаз. — Скажи, что пошутил. Ты же не выбросишь меня на самом деле?

— Не моли меня о пощаде, куколка, бесполезно. — Он демонстративно зевнул. — Ты получишь то, что заслужила.

Услышав такое, Джоанна заторопилась встать. Поскользнулась, упала, больно ударившись затылком о край раковины.

— О, черт! — Из глаз посыпались искры. Вот она — последняя соломинка. Джоанна зарылась лицом в колени и зарыдала.

Ник немного постоял в нерешительности, глядя на ее золотистую голову, затем нагнулся и рывком поставил девушку на ноги, да так легко, словно она до сих пор носила косички. Серебристо-серые глаза подернулись поволокой. В них крылось опасное безрассудство.

— Джоанна, знай, прошли блаженные деньки, — нараспев произнес он. — Впереди тяжелые времена.

Он приподнял ее голову и повернул к себе. Даже сквозь волосы пальцы холодили голую шею. Свет мягко заиграл на нежной матовой коже. В его золотисто-зеленоватом сиянии она казалась бледной и прозрачной, как у привидения. Поток сексуальных чувств захлестнул обоих, непреодолимо толкая их друг к другу. Ник обнял ее за плечи и притянул к себе. Руки сладострастно заскользили ниже, по чувственно изогнутой спине, и сомкнулись вокруг талии.

— Джоанна, нам придется многое забыть о сегодняшней ночи. И это тоже.

Девушка отчетливо понимала, что он собирается сделать, но не противилась. Инициатива была полностью в его руках. У нее — ни шанса на отказ. Все же она попыталась вывернуться, дернулась и в ту же секунду почувствовала на губах вкус его поцелуя.

Волшебный, опьяняющий, нереально-реальный. На несколько счастливых мгновений Джоанна погрузилась в мир грез. Ни один мужчина на свете не возбуждал ее так, как Ник, правда, никто и не переворачивал ее устоявшуюся жизнь вверх тормашками.

Стоило признать столь очевидный факт, как в душе вспыхнул отчаянный протест, и Джоанна с силой толкнула Ника в грудь. Она — личность и не станет подчиняться более сильному!

Однако тело жило собственной жизнью. Его безумно тянуло к Нику, несмотря на оглушительный набат: «Он враг, он враг!».

Сейчас он стоял рядом, вопросительно заглядывая ей в лицо. Джоанна медленно, как во сне, приоткрыла глаза. Зрачки расширились, придавая взгляду необычную глубину.

Неведомые доселе чувства преобразили в ней каждую черточку. Полные алые губы слегка приоткрылись, глаза влажно блестели. Из капризной девчонки она превратилась в страстную, изнемогающую от желания женщину. Ник смотрел и не мог насмотреться. В глазах вспыхнул лихорадочный огонь.

— Интересно, что с тобой станется, если мы действительно займемся любовью. Почему-то мне кажется, что я знаю.

Все еще касаясь затылком его руки, Джоанна изумленно вскинула брови, а буквально через минуту изумление сменилось бешеной яростью.

— Ты еще смеешь оскорблять меня! Это бессовестно и низко!

— За все в жизни надо платить, кисонька. — Непривычно теплое выражение исчезло из его глаз, уступая место привычной иронии. — Мне нравится твой выбор слов. Типичный наборчик оскорбленной инженю. Хотя целуешься ты далеко не как наивная простушка. Надеюсь, в остальных случаях твои эмоции останутся при тебе.

— Мои эмоции здесь ни при чем! — Она резко вздернула подбородок. — Ты сам во всем виноват! — Отрывистые слова так и резали воздух. От негодования Джоанну трясло, как в лихорадке. В голосе звучали ледяные нотки.

— Слова, слова… Что они в устах женщины? Лишь шелест ветра в темноте.

В наступившем молчании оба упорно избегали смотреть друг на друга.

— Итак… что же мне с тобой делать?

— Пойди на компромисс, — осторожно попросила Джоанна.

— С тобой, да? — Его надменно-красивое лицо было создано для того, чтобы выражать презрение, и прекрасно справлялось с возложенной на него задачей.

Даже непредсказуемые перемены в его настроении влекли девушку к нему.

— Ник, пожалуйста, — еще раз шепотом взмолилась она.

Он долго тянул время, измеряя ее беспощадным взглядом.

— Ты должна иметь в виду, моя маленькая прелестница, что мужские желания иногда выходят за рамки еды и питья. И ты, кисонька, не властна над этими «иногда».

Потрясенная услышанным, Джоанна зажала рукой дрожащие губы.

— Думаю, мужчина с твоим неотразимым обаянием встречает не много отказов.

— О да! — искренне забавляясь ситуацией, хохотнул Ник. — Потом не говори, что я не предупреждал. Здесь у тебя все шансы влипнуть в историю.

— Тебе не кажется, что ты слишком пессимистично смотришь на вещи? Детально перечислил все мои недостатки и забыл упомянуть о достоинствах. Между прочим, я веселая, добрая, прекрасно печатаю и готовлю лучше, чем все вы, вместе взятые. Этот кофе — настоящая отрава.

— Вот так рекомендация! — Ник презрительно фыркнул и полез в карман за сигаретой. Чиркнула спичка, и его темные брови и ресницы осветил тоненький огонек, заиграв на бронзовых от загара скулах. — Кстати, совершенно неверная, как минимум, в одном пункте. — Он выпустил в воздух полупрозрачную струю дыма. — Давай-ка прекратим дурачиться.

— «Дурачиться»! — возопила Джоанна. — Да я никогда в жизни не была серьезней!