Позволь ей уйти - Юлия Монакова

Таганрог, 2007 год

Пашка плёлся по коридору, лихорадочно размышляя на ходу, что успел натворить за последние дни. Окно в классе разбил? Так это ещё на прошлой неделе было, вроде дело замяли… Подрался с Семенихиным в понедельник? Да ну, тот — знатное ссыкло, вряд ли он стал бы его закладывать.

— Входи-входи, Паша, — приветливо кивнула ему Высоцкая, когда он, постучав, осторожно просунул голову в директорский кабинет.

У него немного отлегло от сердца: голос у Татьяны Васильевны был совершенно не сердитый, так что, судя по всему, распекать его никто не собирался. Впрочем, едва он вошёл в кабинет, как тут же заметил, что у директрисы посетитель. Вернее, посетительница… Пашка снова вмиг покрылся холодным потом — неужели всколыхнулась та унизительная история с браслетом?.. Однако гостья повернула голову в его сторону и Пашка моментально, хоть и с немалым удивлением, узнал в ней ту самую пожилую балерину, которая приглашала его к себе на занятия.

— Зд-драсьте, — с запинкой выговорил он.

— Ну здравствуйте, здравствуйте, Павел Калинин, — произнесла она иронично. — Что же вы — думали, я не разыщу вас?

Она сохраняла безупречную осанку даже в положении сидя. Спина была прямая как палка, подбородок горделиво вздёрнут.

Пашка промолчал, не зная, что можно ответить на её вопрос. Он вообще не задумывался о том, легко ли его разыскать, хотя, конечно, дело-то и впрямь ерундовое: наверняка во всех детских домах Таганрога не так уж много его полных тёзок, если они в принципе есть.

— Паша, почему же ты смолчал о том, что сама Ксения Андреевна Хрусталёва тобой заинтересовалась? — мягко пожурила его директриса. — Она личность у нас в городе известная, это невероятное везение и удача, что она пригласила тебя заниматься в свой кружок.

Он неопределённо пожал плечами, кося под дурачка. Ах, какая честь — его пригласили в балет. В ножки ей теперь кланяться, что ли, или ручки целовать? А может, присесть в реверансе?

— Подойди-ка, — резко перейдя на “ты”, властно произнесла вдруг балерина, кивнув Пашке. Он не посмел ослушаться и сделал несколько шагов в её направлении.

— На шпагат можешь сесть? — спросила она. — Покажи.

В поперечный шпагат он уселся легко, играючи, а вот с продольным возникла заминка. Впрочем, немного попыхтев, Пашка сделал и это.

— Подними ногу кверху, — скомандовала она. Пашка тут же, стоя на одной ноге, задрал вторую выше головы.

— Прекрасная, прекрасная растяжка… — одобрительно пробормотала Ксения Андреевна. — А теперь сними рубашку. И брюки.

— Чего?! — обалдел он. Ну рубашку-то ладно, но остаться без штанов?!

— Паша, Ксения Андреевна посмотрит на твои ноги, — вмешалась директриса. — Это… это важно для балета.

— Что я — в трусах должен буду остаться?!

— Ну не без трусов же, — хмыкнула Высоцкая. — В чём проблема?

— Да не буду я! — возмущённо заявил Пашка, весь красный от негодования.

— Павел, пожалуйста, — подала голос Хрусталёва. — Я тебя очень прошу. Мне нужно окончательно оценить твои данные.

Пашка нехотя, будто бы через силу, медленно расстегнул пуговицы на рубашке и сбросил её прямо на пол, а затем спустил штаны и неловко переступил через них, оставшись перед балериной в майке, трусах и носках.

— Отлично, отлично… — без тени смущения бормотала та, осматривая его. — Какие выразительные руки… И ноги длинные. Превосходно! Ну-ка, встань в первую позицию.

— Да я понятия не имею, что такое эта ваша первая позиция! — раздражённо фыркнул Пашка.

— Это когда пятки вместе, а носочки смотрят в противоположные стороны, ровно по линеечке, — торопливо подсказала директриса, волнуясь так, точно это она сама сейчас проходила вступительное испытание в балетный кружок.

Пашка покорно сдвинул пятки и развёл носки, чуть присев.

— Колени! — прикрикнула Ксения Андреевна и довольно ощутимо шлёпнула его ладонью по ноге. — Колени не отрываются друг от друга, а ноги прямые!

— Да вы издеваетесь, что ли? — психанул он. — Это больно… и вообще нереально!

— Это реально, уверяю тебя. Через несколько занятий ты и сам это поймёшь.

— Занятий? — переспросил он.

Директриса побарабанила по столу пальцами.

— Паш, в общем, тут такое дело… Я решила, что ты должен посещать кружок Ксении Андреевны.

— Вы решили, — с нажимом повторил он. — А разве это не я решаю?

— Да что ты можешь решить, глупый? — не сдержавшись, сорвалась она. — Ты же думаешь сейчас только о развлечениях… Что, лучше шляться по улицам как какая-нибудь шпана? Шариться по рынку и воровать? Думаешь, я не знаю о ваших “забавах”?! Тебя поставят на учёт в детскую комнату милиции, а там и до колонии для несовершеннолетних недалеко!

— Да что вы меня пугаете? — возмутился Пашка.

— Не дерзи! — разнервничавшись, директриса налила себе воды из графина и залпом осушила стакан. — Я не пугаю тебя, просто констатирую очевидное. У меня же душа за всех вас болит, бестолочи!.. Твоё будущее сейчас — в твоих руках. И в руках Ксении Андреевны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он опустил голову. Слишком неожиданной была обрушенная на него информация, ему нужно было это как-то переварить.