О красивом белье и не только - Дженнифер Эшли

Как ни странно, моя мать была в курсе всех событий, которые происходили у нас на радиостанции: оказывается, она слушала все мои выпуски. Теперь она показала себя с лучшей стороны, проявила такое понимание и такое великодушие, что мне оставалось только порадоваться и поблагодарить ее за это. Правда, при этом я почему-то снова почувствовала себя маленьким, беспомощным ребенком, до которого снисходили взрослые.

Разумеется, она стала терпеливо объяснять мне, что нашу встречу можно перенести на другое время. В соответствии с ее новым планом я должна была приехать к ней в десять часов, и потом мы бы отправились в кафе… Но тут я стала возражать. В два часа у меня встреча с Ником в «У Тонио», и мне совсем не хотелось съедать два ленча подряд. На это мама сказала, что во время похода в кафе с ней я могу ограничиться только салатом.

Уже с самого начала было понятно, что я проиграю этот бой, хотя Дэвид тоже не хотел, чтобы я шла с матерью. И все же я не могла так с ней поступить.

Попрощавшись с Дэвидом и Клариссой, я отправилась к матери. В десять часов пять минут я была уже около ее дома и, припарковавшись, вышла из машины, а затем подошла к двери и постучала.

Неожиданно я услышала за дверью странное постукивание, пощелкивание и шуршание. Раньше я бы просто вошла в дом и посмотрела, что там происходит, – ведь ключ от входной двери все еще лежал у меня в сумочке; но теперь мне совсем не хотелось видеть, как моя мама катается вместе с Джерри по постели. Все, что угодно, только не это.

Дверь открыл Джерри Мерфи, на нем были голубые джинсы и красная футболка. Этот цвет очень хорошо подходил к его загорелой коже и темно-каштановым волосам, однако мне не понравилось то, что я все еще находила его привлекательным.

– Заходи. – Он сделал картинный жест рукой и посторонился.

Я вошла в гостиную и огляделась. В 1970 году еще можно было позволить себе такую роскошь, как собственный дом в Сан-Диего. Тогда большой популярностью пользовался стиль, называемый «калифорнийское ранчо», и именно в таком стиле был построен этот дом – большой, с высокими потолками, с целой вереницей проходных комнат, с гигантской хозяйской спальней в одном крыле и с детскими комнатами в другом. Окна гостиной с камином выходили во внутренний дворик, за которым виднелся залив. Этот фантастически прекрасный пейзаж с разноцветными лодками, яхтами и парусами наполнял дом ощущением покоя и гармонии. В родительской спальне было две двери, одна из них, стеклянная, выходила во внутренний дворик. Там, вероятно, мать и Джерри завтракали, когда стояла хорошая погода.

Мать и отец пару раз делали в доме ремонт и однажды даже постелили новый линолеум с рисунком, имитирующим мексиканскую плитку. А еще они заменили тканевые обои деревянными панелями, потому что им нравилось все время что-то делать в доме. Я бы даже сказала, что они были помешаны на этом.

Плюхнувшись на кожаный диван, я сложила руки на груди.

– Где мама?

Джерри присел на кирпичный приступок у камина.

– Она вышла ненадолго.

– И куда же она отправилась, зная, что я приду?

– В магазин, ей там срочно что-то потребовалось.

– Значит, мы здесь одни?

Джерри кивнул.

– Если хочешь, мы можем немного поговорить. Я поднялась.

– Думаю, лучше мне подождать в машине. Джерри тоже встал и подошел ко мне.

– Постой, Бренда.

Я вдруг почувствовала, что смертельно устала от мужчин, которые то и дело вставали у меня на пути и начинали что-то от меня требовать.

– Отойди!

Джерри просительно посмотрел на меня грустными карими глазами, в которых можно было ненароком утонуть.

– Подожди, пожалуйста. Нам правда нужно поговорить.

– О чем? О тебе и о моей матери? Мне совсем не хочется говорить об этом.

– Но ты должна смириться с этим.

– Смириться? С чем я должна смириться? Она заманила меня сюда, сказав, что хочет пройтись со мной по магазинам, а вместо этого…

– Это моя идея.

– А Мне следовало догадаться.

– Я хочу объяснить тебе кое-что. Сара – это лучшее, что было в моей жизни, и я действительно люблю ее.

– Правда?

– Да. Я хочу, чтобы ты сказала это Дэвиду.

Похоже, Джерри сильно огорчал тот факт, что Дэвид отвернулся от него. Слушая бесконечные разговоры Дэвида и Клариссы, я сделала вывод, что Джерри и Дэвид были очень дружны в Чикаго Джерри был единственным человеком, который не оставил Дэвида после того, как тот разорился, и даже помог ему вернуться в Сан-Диего.

Одна часть меня хотела поверить Джерри, но другая по-прежнему ненавидела его. Этот человек говорил, что не хотел причинить Дэвиду боль, однако он сделал это.

– Скажи, а как бы ты чувствовал себя, если бы Дэвид стал встречаться с твоей матерью?

Джерри улыбнулся, но через мгновение его улыбка погасла.

– Возможно, мне это не понравилось бы, но я бы попытался посмотреть на ситуацию ее глазами.

– Хм, – буркнула я. Мне не хотелось участвовать в этой игре и увертываться то и дело от расставленных ловушек, я была просто в бешенстве и к тому же чувствовала себя уставшей и опустошенной.

– Я бы на твоем месте, – продолжал настаивать Джерри, – попытался взглянуть на все это с точки зрения твоей матери. Она живет здесь одна, и в последние годы они с твоим отцом не были особенно счастливы.

– Не втягивай в это моего отца.

Впрочем, я знала, что Джерри прав: мои родители действительно не выглядели особенно счастливыми в последние годы супружеской жизни.

– Ей нужен кто-то, с кем она могла бы поговорить, – сказал Джерри. – И я стал для нее этим «кем-то».

– Ах вот как ты это называешь!

– Подожди, Бренда. Неужели ты не хочешь даже попытаться понять Сару?

Я нахмурилась:

– Мне и так известно, каково ей было одной. Я ожидала, что в ее жизни появится мужчина, но и предположить не могла, что этим мужчиной станешь ты.

– Она нравится мне, я нравлюсь ей. Мне еще никогда в жизни не встречался человек, с которым бы я чувствовал себя так легко. Мы понимаем друг друга с полуслова, и у меня такое ощущение, как будто мы знаем друг друга всю жизнь.