Герцог и я - Джулия Куин

С этим междометием, относящимся больше к первому эпитету, нежели ко второму, леди Данбери величественно удалилась.

— Странноватая дама, — заметил Энтони, глядя ей вслед. — Не удивлюсь, если именно она издает эту дурацкую газету и скрывается под именем Уислдаун.

— Ты говоришь о листке со сплетнями?

— Конечно. Пойдем к моим братьям.

Пока они шли, Энтони поинтересовался:

— Ну как, я был прав, когда предупреждал об опасности материнской экспансии?

— Скорее, агрессии, — уточнил Саймон. — Но как ты знаешь, меня всегда раздражало, если ты оказывался прав, а потому не будем больше об этом.

Энтони рассмеялся:

— Если и теперь ты не станешь признавать моей правоты, я начну сам натравливать на тебя потенциальных невест.

— Только попробуй! Вызову на дуэль. Или просто отравлю, и ты умрешь медленной, мучительной смертью.

Они уже подошли к двум высоким молодым людям с густой гривой волос, весьма похожих друг на друга и на Энтони.

— Помнишь моих братьев? Это Бенедикт и Колин. Первого ты не можешь не знать еще по Итону. Когда он только поступил туда, то месяца три ходил за нами по пятам, как соглядатай.

— Ничего подобного, — возразил тот. — Вам просто очень нравилось опекать меня и показывать свое превосходство.

— А Колина ты скорее всего не знаешь, правда? — продолжал Энтони. — Он был слишком мал, чтобы попадаться нам на дороге. У нас…

— Приятно познакомиться с вами, Саймон, — прервал тот разговорившегося брата. — Думаю, мы подружимся, хотя бы для того, чтобы вместе защищаться от нападок Энтони.

— Слышите, как заговорил мой младший? — сказал Энтони. — Подумать только — сегодня прибыл из Парижа и уже совсем распустился.

— Я тоже недавно вернулся в Англию, — заметил Саймон.

— В отличие от меня вы повидали много стран, — весело сказал Колин. — Но не знаю, видели ли то, что я успел посетить в Париже всего за пару недель?

В Колине еще много мальчишеского, подумалось Саймону, как и в его сестре Дафне. Он, верно, чуть старше ее. Кстати, почему ее нигде не видно? Неужели ушла?

И в это время Бенедикт спросил:

— А с Дафной вы знакомы? Мать привезла несчастную тоже для показа.

Пока Саймон раздумывал над ответом, Колин, оглядевшись, воскликнул:

— Вон она! Смотрите…

Дафна стояла возле матери и выглядела действительно не слишком счастливой. Так, во всяком случае, показалось Саймону.

Только сейчас он понял, как точно определил Бенедикт ее положение — она здесь словно модель для «показа», и распорядитель этого действа — ее мать. Но разве про Дафну скажешь, что она похожа на модель? Она такая живая, такая самостоятельная! Однако и ей не вырваться из этого круга: старшая из четырех дочерей в большой семье, и мать поступает, как все матери на свете, тем более принадлежащие к так называемому высшему обществу.

Ему стало жаль девушку, он сочувствовал ей, но помочь, увы, ничем не мог.

Бенедикт был другого мнения.

— Нужно выручать сестренку, — решительно сказал он. — Матушка держит ее, как на привязи, возле этого Макклесфилда уже минут десять.

— Бедный малый, — пожалел Энтони собрата по несчастью, тоже холостяка, и, заметив удивленный взгляд Саймона, поспешил прибавить:

— Нет, не думай, я не считаю, что с нашей сестрой кому-то будет скучно, но просто если уж мама прицепится… Слова не даст никому сказать. Нужно спадать и Дафну, и Макклесфилда.

— Совершенно верно, — подтвердил Колин. — И даже нашу маму… от нее самой.

Однако Саймон заметил, что при этом никто из братьев не сдвинулся с места ни на дюйм.

— Что же вы стоите? — спросил он.

— Энтони самый старший, — ответил Колин. — На худой конец пускай идет Бенедикт…

— Пойдем все вместе, — решил Энтони, не делая ни одного шага.

— Да, вместе, — согласились два других брата, оставаясь стоять где стояли.

— Вы что? — громким шепотом спросил Саймон. — Так боитесь матери?

— Именно так, мой друг, — сокрушенно признался Энтони. — Это у нас с детства.

Бенедикт подтвердил его слова кивком, а Колин улыбнулся извиняющейся улыбкой, как бы прося прощения за всех.

Ну и ну, подумал Саймон с легким презрением, а выглядят такими молодцами — сильными, уверенными в себе. Но вспомнил, что никогда не знал матери (и отца, впрочем, тоже) и что ему трудно, если вообще возможно, судить. И почти оправдал их.

— Если только посмею вмешаться, — попробовал объяснить Энтони, — мать возьмет и меня в клещи и начнет водить от одной незамужней девицы к другой. Брр… Я такого не вынесу!

Саймон живо представил себе эту картину и не мог удержаться от смеха, за ним расхохотались все братья.

— Да, Саймон, — добавил печально Бенедикт, — мы здесь между двух огней: с одного фланга атакуют мамаши с дочерьми, с другого — собственная родительница

— Но вы, Гастингс! — воскликнул Колин. — Вы вполне могли бы вмешаться и вызволить нашу любимую сестру. Вам почти ничто не угрожает.

Саймон бросил взгляд на леди Бриджертон, которая в этот момент что-то говорила молодому Макклесфилду, крепко ухватив того за рукав, и решил, что лучше прослывет трусом, чем попытается бороться с этой маленькой, но такой решительной женщиной.

— Нас не представили друг другу, — пробормотал он, — и будет невежливым с моей стороны, если я вдруг…

— Ты же герцог, черт тебя возьми! — сказал Энтони. — Многое в твоей власти.

— Ты почерпнул это из уроков истории? — спросил Саймон.

— Нет, просто думаю, что мать простит любое нарушение приличий, если ценой этого будет знакомство ее дочери с герцогом.

— Ну, знаешь, — возмутился Саймон, — я вам тут не жертвенное животное, которое кладут на алтарь вашей матушки.

— А в Африке вы тоже были? — спросил Колин, чтобы перевести разговор, но Саймон не ответил.

— Кроме того, когда я видел вашу сестру, она говорила, что и сама может…

— Вы уже познакомились? — почти одновременно поинтересовались братья. — Когда? Где?

Саймон с удивлением обнаружил металл в голосах, лица напряглись, и, переведя взгляд с одного брата на другого, он подумал, что при таких ярых защитниках традиций и семейной чести их сестре не страшны все Найджелы, вместе взятые. Но с другой стороны, не распугали бы эти преданные родственнички вообще всех до одного потенциальных женихов.

Однако надо было что-то отвечать им — они смотрели на него с некоторым подозрением, которое ему не слишком нравилось.

— Если это вас так интересует, — сказал он, — я столкнулся с ней почти в прямом смысле слова, когда пробирался в залу. И сразу понял… — он смерил взглядом всех братьев, — что она из вашей семьи. Поэтому осмелился представиться ей.