Люби меня через годы. Книга 2 - Лилия Орланд

Как же здорово!

Хотелось вскочить на кресло и, раскинув руки, закричать от восторга.

– Обернись, – посоветовал Логинов.

И я посмотрела назад.

Надо же, а я уже думала, что видела всю красоту. Но за нами далеко внизу, раскинулась геленджикская бухта, облепленная по краю красными крышами домов, как опушка подосиновиками.

Смотреть назад было не слишком удобно, но я никак не могла остановиться, продолжая впитывать эту потрясающую панораму глазами.

И почему я не взяла камеру?!

– Насмотришься сверху. А сейчас давай сделаем селфи? – предложил Логинов, и я достала телефон.

Ярослав приблизил своё лицо к моему, и мы сфотографировались на фоне бухты, на фоне неба и деревьев.

Я смеялась и махала рукой тем, кто, возвращаясь, двигался мне навстречу. Мне махали в ответ и кричали: «Классные шляпы».

– Я так хочу тебя, что даже больно, – вдруг сказал Логинов.

Сердце пропустило удар, а потом забилось сильно-сильно, поднявшись до самого горла и снова падая вниз.

Я промолчала, делая вид, что увлечена разглядыванием проплывавших по дну оврага можжевельников, дубов и ещё каких-то деревьев и кустарников, названия которых не знала. Но почему-то именно сейчас вдруг стало очень важным хорошенько их рассмотреть.

По дороге вверх мы больше не разговаривали. Я пыталась унять бешено колотящееся о грудную клетку сердце, а Логинов делал вид, что вовсе ничего не говорил.

Вот только он сказал, и мы оба это знали.

К счастью, скоро мы достигли верха. Нам помогли покинуть кресла два сотрудника в таких же чёрных жилетах. А третий рассказывал о том, что по дороге нас сняла фотокамера, и мы можем приобрести фотографию, если пройдём сначала налево, а потом вверх по лестнице.

Я поднималась, словно сомнамбула. В голове звучали его слова. А ещё появлялись фантазии, сначала только картинки, но постепенно они обретали звуки, запахи и ощущения. Я чувствовала жар его тела, гладкость его кожи.

Мне самой стало невыносимо мучительно, что не могу сейчас же прижаться к его обнажённому телу.

– Пошли, – я потянула Логинова за руку, когда он уже вошёл в небольшое помещение, где прибывшие до нас туристы разглядывали снимки своего прибытия.

– Куда? – удивился Ярослав, продолжая осматривать глазами очередь и фотографии в рамочках на стенах. Он явно собирался приобрести наше фото.

– Не спрашивай, пойдём, – мой голос изменился, стал низким и тягучим.

Логинов посмотрел мне в глаза и, кажется, нашёл там ответ на свой вопрос, потому что он молча вышел вслед за мной.

Я тащила его вверх по лестнице, а затем вымощенной камнем дорожке меж деревьев, в поисках тихого места, где нам никто не помешает. В голове пульсировало, и, казалось, если сейчас же не получу того, что хочу до дрожи в коленках, то просто взорвусь, разлечусь на тысячи осколков.

Наконец людские голоса стихли. Я свернула с дорожки и углубилась в кустарники, почти не думая о том, что происходит вокруг. Словно на автопилоте, движимая одной лишь целью.

Через несколько минут мы упёрлись в ограду.

– Чёрт, – она была выкрашена в зелёный цвет, и я, не заметив, налетела на неё. А Логинов не успел удержать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но он тут же дёрнул меня к себе, развернул и впился в губы долгим, жадным поцелуем. Я отвечала ему с той же жаждой, нащупывая ремень его джинсов, стремясь как можно скорее избавиться от преграды.

Логинов прижал меня к ближайшему к ограде дереву, и последнее о чём, я сумела внятно подумать – хорошо, что надела платье, а не шорты, как собиралась.

Это было быстро и жадно, без малейшего намёка на нежность. Но она и не была нам нужна, мы слишком изголодались друг по другу за эти долгие десять лет.

Несколько минут спустя мы так и стояли, по-прежнему слившиеся, бывшие единым целым, не в силах отдышаться. Логинов упёрся лбом в мой лоб и смотрел, смотрел, смотрел. Потом сипло прошептал:

– Вообще-то, я думал об удобной постели, но так тоже неплохо.

Я всхлипнула. От смеха.

А потом раздались громкие голоса. И мы быстро оторвались друг от друга. Ярослав пытался застегнуть ремень, но никак не мог совладать с ещё дрожавшими непослушными пальцами, а я искала затерявшиеся в траве трусики.

Не знаю, что подумали гулявшие по лесу туристы, когда мы вывались из кустов. Помятые. Взъерошенные. Всё ещё тяжело дышавшие.

Мне было всё равно.