Мой худший друг - Мария Высоцкая

Для убедительности, видимо, показывает мне направление ладонью, а сам идет в противоположную сторону.

Если наш поцелуй подействовал на него так отрезвляюще и превратил из сатаны в ангела, я готова провернуть этот номер еще раз. Исключительно в интересах собственного спокойствия.

– А машинка где?

– Рядом с ванной прачка.

Рядом с ванной…

Закрывшись изнутри, быстренько снимаю платье и колготки. Резинка намокла и мерзко впиявилась в кожу на талии, оставляя после себя красный след.

Протерев живот краем намоченного полотенца, укутываюсь в огромный черный халат, который взяла с полки. Он там был не один, а целая стопка, и все в прозрачных пакетах. Полотенца, кстати, тоже. Видимо, это апартаменты. Удобно, вроде и в своей квартире живешь, а сервис как в отеле.

Вышмыгнув в прихожую, нахожу ту самую дверь рядом и закидываю вещи в машинку. Ставлю среднюю температуру. Время она выставляет сама, всего каких-то полчаса. Плюс минут двадцать сушки.

Медленно прогуливаюсь по коридору, абсолютно не желая увидеть то, что вижу.

Одна из дверей приоткрыта, и я мельком замечаю Азаринский силуэт. Судя по всему, это спальня, по которой он расхаживает в одних джинсах и снова треплется по телефону. Если отвести взгляд, то можно заметить валяющуюся на кровати толстовку.

Тим смеется, и я вздрагиваю, снова приклеиваясь глазами к его спине, да и хорошо сложенной фигуре в целом. Подгибаю пальцы на ногах, чувствую, как краснеют щеки. К ним обильно приливает кровь. Это стыд, что я подсматриваю, или волнение?

– Громова, подглядывать нехорошо, – он резко оборачивается, обрубая свой разговор, чем застает меня врасплох.

Я просто стою и продолжаю на него пялиться.

– Я… я не на тебя смотрела вообще, – переступаю порог и, поддев с кровати толстовку, кидаю ему в руки. – Оденься.

После такого конфуза единственное, что мне остается, это вести себя наглее, чем я есть на самом деле. Поэтому уверенно останавливаюсь в центре комнаты, бегло осматривая помещение.

Большая кровать, плазма в полстены, плейстейшен, встроенный в стену шкаф, ну или гардеробная.

Ближе к окну заваленный бумажками стол, на котором расположилось три стоящих полукругом монитора.

Интересно.

Азарин одевается, а я делаю уверенный шаг к этому самому столу.

Упираюсь пальцем в листок с расчетами. С какими-то сложными расчетами, кажется, это статистика. Случайно задеваю рукой мышку. Один из экранов подсвечивается. Вместо стандартной картинки рабочего стола там черное полотно, которое исполосовали бледно-голубые цифры и буквы. Коды шифрования?

– Это твое?

Медленно разворачиваюсь к Тиму, который, как оказалось, уже стоит за моей спиной.

– Нет, – подается чуть вперед, чтобы заглушить подсветку монитора. – Отец, пока мама в Барселоне, иногда ночует тут. Видимо, поюзал мой комп.

А, ну тогда все встает на свои места.

– Кстати, химию можно будет пересдать в понедельник. После шестого урока жду тебя в лаборатории.

– Хорошо. И я тебя прошу, на этот раз просто спиши все у меня.

Азарин кивает и смотрит на дверь. Ну да, я без спроса вторглась к нему в комнату. Ускорив шаг, выхожу в коридор. Тим идет следом.

– Машинка, думаю, еще минут пятнадцать будет стирать, – обхватываю свои плечи, чувствуя, как при каждом моем шаге края халата ударяются о лодыжки.

– Ладно.

Да что с ним сегодня такое? Вечно не заткнешь, а сегодня просто слово не вытянешь. Хотя я же сама хотела, чтобы отстал. Вот он и отстал, даже дружелюбие проявляет.

Так и подмывает спросить про тот дурацкий поцелуй, но я держу язык за зубами. Не стоит обострять только начинающееся налаживаться общение.

И все же зачем он тогда меня поцеловал?

Хоть вопрос о нашем поцелуе и не дает покоя, воспламенившаяся во рту жажда волнует куда больше.

– Где кухня? Хочу попить.

– Прямо, – голос Тима звучит за моей спиной, очень и очень близко. – Значит, вы просто друзья?

– С кем? – замираю посреди коридора и медленно поворачиваюсь к нему лицом.

– С Антошкой. Быстро он на Катюху переключился.

– Вообще, тебя это не касается, но, если так любопытно, да. Друзья.

– Но встречались?

Мы возобновляем шаг и наконец-то оказываемся на кухне. Тим открывает холодильник и, скользнув взглядом по моему лицу, предлагает на выбор сок и минералку.

– А какой сок? – усаживаюсь за барную стойку.

– Яблоко.

– Давай, и стакан.

Азарин достает стакан и наливает в него жидкость.

– Спасибо, – обхватываю прохладное стекло ладонями, делая первый и самый жадный глоток.

– Так встречались? – садится напротив, приваливаясь к стене плечами и затылком.

– Ты правда думаешь, что я буду обсуждать с тобой свою личную жизнь? – с моих губ слетает смешок, отчего взгляд Азарина мгновенно становится колким.

– Это не более чем попытка поддержать разговор, – кривит губы и забирает из моих рук стакан, наполовину наполненный соком.

Осушает емкость в два больших глотка.

– Да? Ну тогда у меня тоже вопрос.

– Задавай.

– Твой отец практически гений…

– А я туповат? – приподнимает бровь не без усмешки.

– Ну, умом точно не блещешь.

– А может, это ты поверхностная?

– Что?

После такого вопроса-заявления я на пару секунд теряю дар речи. Прикладываю пальцы к горлу, изо всех сил пытаясь придумать ответ поязвительнее. Только вот Азарин продолжает говорить, чем еще больше сбивает с толку.

– Зацикленная на том, что видишь, а вглубь не смотришь. Это очень по-женски.

– Ты сейчас назвал всех женщин дурами?

– Нет. Ты сама такой вывод сделала. Я это в виду не имел.

– Все-таки переобуваться на ходу – это твое.

– Практичность и быстрое умение адаптироваться к новым условиям – прекрасные черты для ведения бизнеса. Ты так не думаешь?

– Я думаю только о том, что хочу тебя треснуть.

– А вот это уже абьюз, Громова. Вечно у тебя выход из ситуации – рукоприкладство. Насилие в любых его проявлениях – зло! – выдает не без улыбки.

– Что? Ты… да ты…

– Машинка постирала. Слышишь?

Поворачиваю голову, пытаясь прислушаться. И правда, пищит. Спрыгиваю на пол и, затянув пояс халата потуже, иду вытаскивать свое платье.

Перекладываю вещи в другую машинку и выбираю режим «Сушка в шкаф». На глажку времени нет. Оставаться в этой квартире дольше запланированного я не хочу. Хорошо, что платье немнущееся.