Я тебя сломаю - Алиса Ковалевская

– Прости, – повторила тихо.

Больше сказать Игорю мне было нечего. Мне вообще больше нечего было сказать ни Игорю, ни папе, ни даже Дане. Только это дурацкое и не способное ничего изменить «прости».

Глава 9

Агния

Я сама не заметила, как оказалась в центре города. Там, где легко можно было спрятаться среди толпы, среди незнакомых людей, которым нет никакого дела до меня и моих проблем.

Меня затягивало в водоворот недомолвок и лжи. Самое ужасное, что я могла остановить всё это, но было уже слишком поздно. Отпуск…

Я остановилась возле прудика. Растущие на берегу деревья отражались в воде, в метре от меня дожидались подачки три утки. Всё вокруг шло своим чередом, а я чувствовала себя лишней.

Только что отец ясно дал мне понять, что больше не доверяет. И дело было далеко не только в том, что я опозорила его на свадьбе. Дело было в той самой лжи, тянущей меня на дно.

Вздохнув, я хотела было пойти дальше. Сделала шаг к аллее и увидела маленького мальчика в футболке с мультяшным принтом. Стоя сбоку от скамейки, он вытирал с лица слёзы и испуганно осматривался по сторонам.

– Привет, – подойдя, я опустилась перед ним на колени. Посмотрела в тёмные глаза, и сердце болезненно заныло. Волосы у мальчика были чёрные и немного завивались у висков, на футболке одна из черепашек Ниндзя… Господи! Почему именно черепашка, почему?! – Ты тут один? – не сумела скрыть дрожь в голосе.

– Нет, – мальчик всхлипнул. Вытер кулаком щёку. Изо всех сил он пытался перебороть слёзы и страх. Маленький мужчина. – Я… Я с мамой, но она куда-то делась.

– Ничего, – я вымученно улыбнулась в попытке приободрить его. – Сейчас мы её найдём. Взяла его за руку. Встала и огляделась. – Ты помнишь, что на ней было? Платье или штаны?

Мальчик посмотрел на меня. На щеках всё ещё блестели слёзы, но он больше не плакал.

– Платье, – его маленькая ладошка доверчиво лежала в моей. И это доверие было хуже всего, что случилось этим днём. Даже хуже того, что случилось на свадьбе. – Как на тебе. Только… – маленькие бровки сосредоточенно сошлись на переносице. – Только ты тоненькая, а моя мама толстая, – выдал мальчонка и, смущённо спохватившись, поправил самого себя: – То есть не толстая, но не такая тоненькая.

Я всё-таки улыбнулась.

Снова осмотрелась, ища не такую тоненькую, как я, но и не толстую маму в платье. Прошла немного вперёд и увидела беспокойно озирающуюся женщину.

– Платон! – позвала она. – Платон!

– По-моему, мы её нашли, – я крепче сжала руку пацанёнка и повела его к женщине.

– Господи! – завидев нас, она бросилась навстречу. Схватила сына за руку. – Ты куда делся? Платон… – в глазах её заблестели слёзы. – Спасибо, – она обратилась ко мне. – Только на секунду отвернулась, а он исчез.

– Главное, что нашёлся, – голос мой резко сел. Горло сжалось. – Всё в порядке, а всё остальное неважно. Не ругайте его.

– Конечно, – ответила женщина на всё разом и коснулась волос мальчика.

Дожидаться ещё каких-то слов я не стала. Быстро, пока мать и сын были заняты друг другом, пошла прочь. Не потому, что не хотела нарушать их единение, а потому, что не хотела, чтобы кто-то из них увидел, как блестят влагой мои глаза.

– Агния, – мама повернулась ко мне.

Она сидела в саду, в тени давно отцветшей сирени, и занималась вышивкой. Я не ожидала, что мама заговорит со мной первой. Посмотрев на меня, она вздохнула и отложила работу.

– Что-то случилось?

– Папа попросил, чтобы некоторое время я не появлялась в офисе, – сказала честно.

Мама молчала. Мне стало ясно, что она знала о принятом отцом решении. Даже не так. Скорее всего, они приняли его вместе. От осознания этого на душе стало ещё поганее. Я стояла перед мамой, но впечатление было такое, что это она возвышается надо мной.

– Прости, – присела возле её ног.

Положила ладонь ей на колени и посмотрела в глаза. На ней было домашнее платье, и я чувствовала тепло её кожи. Захотелось стать маленькой и, разревевшись, найти в найти в объятьях мамы утешение. Захотелось, как когда-то очень давно, быть уверенной, что она может решить все проблемы и со всем справиться. Но… Я давно перестала быть ребёнком. Теперь мама должна была искать утешение во мне, вот только какое во мне утешение?!

– Прости меня, пожалуйста, мам, – прошептала, сжимая пальцы.

– Агата, – она накрыла мою руку.

Губы мои искривились, на глаза набежали слёзы. Я вспомнила маленького мальчика возле пруда, его тёмные глаза и футболку с черепашкой. Его толстую неуклюжую маму, мечущуюся по аллее, и ужас в её наполненных любовью глазах.

– Я плохая дочь, – всхлипнула, когда она сжала мои пальцы. – Я знаю, мам… – Она потянула меня наверх, и я, поднявшись, села рядом с ней на лавочку.

– Почему он, Агния? – тихо спросила она. Неожиданно приобняла, посмотрела в лицо. Глаза её блестели. – Почему Данил? Почему именно сейчас?! Ты ведь знаешь, какой скоро день и… – она не договорила. Прикрыла рот рукой и мотнула головой.

Я смахнула слёзы, крепко обняла её.

– Прости меня, – повторила. – Я тебя так люблю, мам. Больше всех на свете люблю.

– Я тебя тоже люблю, милая, – мама поцеловала в щёку.

Её губы были мягкими и тёплыми, как когда я была маленькой, объятья нежными и дарящими ощущение, что всё будет хорошо, что она способна уберечь меня от всего. Я зарыдала ещё сильнее. Перед ней я была виновата больше всех. Обхватила её крепко-крепко. Она погладила меня по волосам.

– Всё, всё, не плачь, – прошептала она. – Всё наладится. Владимир тоже успокоится. Ему просто нужно время.

Я ничего не сказала ей. Время… Разве оно способно загладить мою вину?! Нет. На это неспособно ни время, ни что-либо ещё.

Несколько минут мы просидели молча. А когда мама разжала объятия, я поняла: не могу. Я так больше