Любовь тебя найдет - Джанет Гоувер

Испытывая любопытство, Мэтт извлек из него листок бумаги и принялся читать.

«Дорогой мистер Редмонд, с сожалением сообщаю вам, что ваше письмо и фотография не могут быть опубликованы на страницах „Жизни Австралии“. Это ни в коем случае не связано лично с вами, а обусловлено исключительно нехваткой места. Приношу вам свои извинения и надеюсь, что вы не слишком разочарованы…»

Мэтт слегка нахмурился. Его письмо и фотография?.. Что все это значит? Он заглянул на вторую страницу — в самом конце стояла подпись некой Хелен Вудли. Это имя было ему незнакомо, но сама женщина, очевидно, что-то о нем знала. Мэтт продолжил читать.

«…В своем письме вы упомянули, что ваша дочь учится в университете, и я уверена, что ее ждут блестящие перспективы…»

Ах, вот оно что!.. По всей видимости, в данном недоразумении каким-то образом замешана Элисон!

Внимание Мэтта привлекло движение за окном, и он вскинул голову. Похоже, что Грэнни чего-то испугалась — она натянула поводья, округлила глаза. Бросив письмо на подоконник, он устремился к двери, однако когда оказался снаружи, лошадь уже оправилась от страха и успокоилась. Мэтт отвязал ее и повел на конюшню. Вообще пора было подыскивать Грэнни новый дом, и у него имелся на примете человек, который мог бы ею заинтересоваться. Этим же вечером он пошлет ему сообщение по электронной почте, ну а потом позвонит Эли, чтобы поговорить с ней об этом странном послании.

В течение дня Мэтт больше не вспоминал о письме — на это у него просто не было времени. С отъездом дочери у него в значительной мере прибавилось работы. Он, конечно, не собирался и впредь обходиться без помощника, однако пока еще не нашел подходящего человека. Как раз на завтра у него было назначено собеседование с одним парнем — тому только что исполнился двадцать один год, и он вырос на подобной же конеферме в Новой Зеландии. Мэтт очень надеялся, что претендент на место окажется толковым работником. Ну а пока все приходилось делать самому — убирать навоз, кормить и обучать лошадей, а также многое другое. Так что светлое время суток было заполнено до последней минуты. А с наступлением темноты он занимался бухгалтерией и прочими бумагами.

Было около девяти часов, когда Мэтт уселся, наконец, за стол и позвонил дочери на мобильный. Элисон отозвалась после второго гудка.

— Привет, пап.

— Здравствуй, Эли. Хотелось бы надеяться, что мой звонок застал тебя в твоей комнате, где ты грызешь гранит науки.

— Ну, вообще-то я как раз возвращаюсь из библиотеки, — ответила Элисон. — И если бы ты позвонил минут пять назад, то я была бы не доступна. На прошлой неделе я оставила телефон включенным, и когда он затрезвонил, библиотекарша была готова меня растерзать.

— Но я надеюсь, ты не одна на улице в столь поздний час? — Этот вопрос вырвался у Мэтта прежде, чем он успел спохватиться.

Было слышно, как Элисон вздохнула.

— Нет, папа, не одна. Рядом со мной один знакомый — большой и сильный футболист.

Данное обстоятельство не очень-то успокоило Мэтта.

— Слушай, сегодня я получил довольно странное письмо, и мне кажется, ты могла бы объяснить, в чем тут дело.

— Письмо?..

— Да, письмо. Из журнала «Жизнь Австралии». От женщины, главного редактора.

— Ничего себе!

Реакция дочери подтвердила его предположение.

— Давай, Эли, выкладывай.

— Пап, не подумай, что это какая-то шутка. Я послала в этот журнал твое фото — они там подыскивают жен для одиноких фермеров.

— Эли, ну ты даешь… — Мэтт даже не знал, сердиться ему или нет. — Мне не нужна жена, а если бы и понадобилась, я бы нашел ее самостоятельно.

— Да я понимаю, но просто… — Последовала пауза, которой, казалось, не будет конца.

— Что — просто? — снисходительным тоном спросил Мэтт.

— Видишь ли, пап, насколько я знаю, ты уже давно ни с кем не встречался, и я подумала, что теперь, когда меня нет рядом… — На пару секунд Элисон опять замялась, но затем все же закончила: — В общем, я подумала, что тебе сейчас немного одиноко.

Мэтт улыбнулся. С момента своего рождения восемнадцать лет назад дочь не переставала удивлять и восхищать его.

— Очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, — сказал он. — Однако я уже большой мальчик и сам могу это сделать.

— Не сомневаюсь… Ну и что тебе отписала эта дама?

— Она извинилась за то, что у нее нет возможности представить меня на страницах журнала.

— Черт!.. А я была уверена, что уж за тебя-то они обязательно ухватятся. Какая досада!

— Наоборот, это очень хорошо, — возразил Мэтт. — Дай мне слово, что впредь самодеятельность проявлять не станешь.

Получив такое обещание, он стал расспрашивать дочь об учебе и ее жизни в городе. И уже под самый конец разговора поинтересовался, какое именно фото было послано в журнал.

— Одно из тех, которые я нащелкала в прошлом году, — ответила Элисон. — Помнишь, мы снимали только что родившихся жеребят?.. На том снимке ты запечатлен вместе с Гиперионом. — Прошлогодний приплод она нарекла именами героев древнегреческой мифологии.

— Помню-помню… — Мэтт покачал головой. — Ну, в общем, будь добра: в следующий раз, прежде чем с кем-то меня сводить, поинтересуйся моим мнением.

— Заметано. — Судя по тону, дочь не очень-то и раскаивалась.

— Ну ладно, пока… Смотри, не позволяй своему футболисту лишнего.

— Хорошо, — засмеялась Элисон. — Пока, папа. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже. Счастливо.

Повесив трубку, Мэтт задумался. Вообще-то его дочь была права, причем сразу по обоим пунктам. Во-первых, без нее он действительно чувствовал себя одиноко, а во-вторых, и в самом деле уже давно ни с кем не встречался. После развода с женой он так и не обзавелся подругой.

Мэтт взял пришедшее из редакции послание и стал его дочитывать.

«…Ваше письмо навеяло мне мысли о поэзии „Банджо“ Патерсона. Мне кажется, вы в чем-то подобны его „Кленси с Бурного Ручья“, для которого:

В день приветный солнце светит,

И речной сверкает плес,

Люди дружески встречают,

Ветерок в кустах играет,

Полночь в небе рассыпает

Без числа алмазы звезд…[2]

В то время как я сижу в грязном, пыльном городе, лишь мечтая о широких просторах».

Отложив письмо, Мэтт прошел в гостиную и приблизился к заставленным книгами полкам. Извлек из ряда томик Патерсона и отыскал в нем стихотворение, которое ему очень нравилось в детстве:

Не блюдя почтовых правил,

Я письмо ему отправил

На далекий милый Лаклан,