Ночной шедевр - Айлин Даймонд

На смотровой площадке перед «Фатой невесты» не было никого. Ни единого человека. Только лился широкий, прозрачный водяной столб. И хотелось смотреть, смотреть, смотреть без конца, ожидая и боясь, что наступит момент, когда наконец иссякнет это торжествующее, радостное, гипнотизирующее зрелище.

Но поток не иссякал, и с каждой минутой Ирвин все сильнее и сильнее подпадал под власть открывшегося ему чуда. Еще никогда в жизни не приходилось видеть водопада — и вот судьба сразу преподнесла такой щедрый подарок.

Но что-то было не то в этой щедрости… Он напряженно вглядывался — не то в ажурное, брызжущее марево, не то куда-то в свои, скрытые, недостижимые для других миры. Он забыл, зачем приехал, но Лайза следила за ним и вовремя разглядела на его лице странное выражение счастья, переходящего в страдание, в тревогу, в страх, — этого она боялась больше всего.

— Что случилось? — спросила она тихо.

— Птица… — хриплым голосом пробормотал Ирвин. Он смотрел на Лайзу невидящим взглядом и вполголоса повторял: — Птица… Она сидела на ветке… У нее были страшные глаза.

Сандра засмеялась.

— Птица со страшными глазами? Очнись, Ирвин! Смотри, какая красота! И ни одного человека! Как будто специально для нас!

Ирвин нахмурился и сильно потер лицо руками. Лайза молча протянула камеру. Ирвин мгновенно собрался.

— Начали! Сандра, начали!

Весь остаток светового дня они провели в напряженной работе. Ирвин сделал такое количество кадров, сколько еще не доводилось. Затвор щелкал с равномерным усердием. Лайза бесперебойно обеспечивала работу: меняла камеры, накидывала защитный чехол, протирала объективы, поддерживала Ирвина в особенно трудном ракурсе.

Но усилия фотографа становились все более и более судорожными, то нарастая, то ослабевая. С каждым часом становилось яснее, что все старания напрасны.

Опасения Сандры оправдались, хотя и не там, где она их высказывала. Красавица и здесь упорно не вписывалась в феерический фон грохочущего и сверкающего зрелища. Она терялась в его великолепии, как иголка в стоге сена.

Ирвин скомандовал переменить обстановку. Съемочная группа углубилась в лес. Все почувствовали облегчение от наступившей тишины. Лайза быстро нашла красивую купу деревьев, служившую живописным фоном для небольшой полянки. Сандра усердно запорхала яркой бабочкой, то наклоняясь к цветку, то в прыжке касаясь ладонью высокой ветки, то словно в жаркой истоме раскидываясь на изумрудной траве, небрежно разостлав вокруг яркий подол платья, призывно закинув руки за голову… Но все ее усилия были напрасны.

Сандра смотрелась прекрасно — но сама по себе, вне травы и цветов. Цветы смотрелись прекрасно — но сами по себе. Они не дополняли девушку, не сливались с ее красотой в единую картину. Прекрасно светило солнце на небе без единого облачка — но не солнце и не небо приехал Ирвин снимать в такую даль.

Как ни старались природа и красавица, первая не сумела обратить вторую ни в дриаду, ни в ундину.

В конце концов Сандра неожиданно приподнялась из лежачей позы, убрав счастливую улыбку, вышла из образа и озабоченно произнесла:

— Если мы через полчаса не отправимся обратно, боюсь, нам придется вповалку переночевать на этой лужайке… Впрочем, я не против.

Через полчаса белый автомобиль стремительно вылетел со смотровой площадки по направлению к федеральной дороге. Сандра держала максимальную скорость, но ни Лайза, ни Ирвин не реагировали на опасную гонку.

Лайза по-прежнему молчала, вжавшись в уголок заднего сиденья. А Ирвин не просто уработался — он вымотался, отупел, устал до изнеможения. Устал до того, что не мог ни похвалить Сандру за водительское мастерство, ни вообще высказывать какие-либо соображения. Устал до того, что даже не оглянулся посмотреть, преследует их голубой «субару» или нет…