Ночной шедевр - Айлин Даймонд

Разбудили Ирвина непонятный хруст и вкрадчивый шелест. Взъерошенный, он выглянул из-за перегородки.

— А я только собралась тебя будить. — Лайза как ни в чем не бывало стояла у стола, разбирая ворох пакетов. — Сандра велела, чтобы ты был готов ровно в девятнадцать ноль-ноль.

— Сандра тебе велела?

— Ну да. Она же теперь всем командует, — с легкой усмешкой ответила ассистентка. — Мисс Техас позвонила мне и приказала взять для тебя напрокат приличный костюм, в котором ты гляделся бы не хуже любого джентльмена, способного отличить арфу от гобоя.

— Тогда я — в душ.

— Только поскорей.

— А ты что, тоже с нами в Карнеги-холл?

— Нет, к счастью, мне дозволено избежать этой участи, — иронично улыбнулась Лайза. — Это ваша истерзанная творческими муками душа нуждается в музыкальной терапии. Я же предпочитаю кино.

— А вдруг Бетховен вызовет у меня культурный шок?

— Встряски полезны даже для бездарного художника, а для мастера — тем более.

— Тоже верно.

— Да и паузы в творчестве необходимы. И заблуждения, и тупики… Какими бы безысходными они ни казались…

— Да не переживай ты так, выберемся!

— Надеюсь, — вздохнула она.

— Не вешай носа. — Ирвин неожиданно для себя чмокнул Лайзу в щеку.

Ассистентка вздрогнула, как человек, давно отвыкший от подобных изъявлений чувств.

— Хорошо, что Сандра не видит, — непроизвольно вырвалось у нее.

Ирвин смущенно засмеялся. Лайза поправила очки.

— Ты ведь собирался в душ?

— Ах да, — ответил Ирвин, не двигаясь с места.

Лайза опустила голову.

— Не надо на меня так смотреть. Я не Сандра.

— Да, — тихо ответил Ирвин, направляясь за перегородку. — Не Сандра…

Под ледяным водопадом удалось выстоять меньше обычного времени. Зато Ирвин долго и тщательно просушивал волосы феном. Так же тщательно провел обряд облачения — под заботливым присмотром Лайзы.

— Боюсь, Сандра меня убьет, когда увидит, что я для тебя приготовила вместо предписанного смокинга.

— Да, кажется, весьма оригинальный наряд для такого почтенного заведения: белая рубашка и черные кожаные брюки! — засмеялся Ирвин, разглядывая себя в зеркале.

— Не волнуйся. Это последний крик моды.

— Уж не для байкеров ли?

Лайза усмехнулась.

— Я поговорила со знакомыми дизайнерами одежды, близкими к музыкальным кругам. Начинается новая тенденция — «воинствующая эклектика».

— Красиво звучит. — Глядясь в зеркало, Ирвин принял мужественную осанку красавца, позирующего для гламурной обложки. — И смотрится красиво — да, Лайза?

Оба засмеялись.

Закрепляя манжеты черными запонками, Лайза неожиданно проговорила с запинкой:

— Только знаешь что… не говори Сандре, что я тебе это все купила. Лучше сказать, что я одолжила… у своего приятеля.

— А у тебя действительно есть… друг?

— Нет, — просто и прямо ответила ассистентка. — Я сказала: «приятель». Друга нет и не будет. После той проклятой аварии я возненавидела мужчин.

— Всех?

— Всех. Даже… того, кто был.

— Жениха?

— Да.

— Но ведь он не был виноват в аварии.

— Берт виноват в том, что я его любила. — Лайза протянула запонку во вторую манжету, резко выпрямилась. — Хватит об этом.

— Как ты думаешь, я там не усну? — весело спросил Ирвин, чтобы разрядить обстановку.

— Боюсь, что тебе это не удастся при всем желании, — в тон ему ответила Лайза. — Все-таки оркестр играет довольно громко.

Оба опять рассмеялись. Ирвин с деланым самодовольством изучал в зеркале свой новый имидж.

— Отлично смотрятся брюки. Какой-то необычный покрой.

— Это Джекобс — восходящая звезда нью-йорской богемной моды. Продвинутый модельер, автор элитной кожаной одежды для светских вечеров и концертов.

— Не сомневаюсь, я буду в Карнеги-холле самым элегантным, — заявил Ирвин высокомерным тоном.

Лайза ласково тронула его руку.

— Только не вздумай брать с собой камеру.

— Разумеется, нет. У меня сегодня полноправный выходной.

— Повернись, я поправлю сзади.

Пока Лайза расправляла складки, Ирвин не без удовольствия разглядывал в зеркале статного молодого мужчину в безукоризненно выглаженной белоснежной рубашке и идеально сидевших на бедрах тонких черных брюках. Не удержался от комплимента:

— Глазомер у тебя изумительный! Все сидит как влитое.

Лайза отошла и тоже взглянула на него в зеркало.

— Думаю, заказчица останется довольна.

— Да, ты знаешь… наверное, мы поздно вернемся. — Слова Ирвина прозвучали — неожиданно для него самого — ласково и печально.

— Я понимаю. Я помню. — Лайза вздохнула. — Ведь завтра последний, решающий день для создания шедевра.

— Надеюсь, приступим к работе пораньше.

— Хорошо. Надеюсь, у тебя возникнет новая идея.

— На себя я уже не рассчитываю. Но, знаешь, босс дал мне один совет… Вдруг Сандра действительно поможет мне разгадать эту идиотскую шараду?

— Если ты действительно…

Ирвин перебил ассистентку:

— Только не надо опять говорить, что я влюбился в модель, — ладно?

— Хорошо не буду.

Начав, Ирвин уже не мог остановиться. Все тяжкие мысли, передуманные на широком подоконнике, одолели его с новой силой, и он продолжил их вслух, как уже привык, глядя не на Лайзу, а сквозь нее, через нее — в себя:

— Да, меня трясет, меня лихорадит при виде Сандры, безупречной во всех отношениях модели, и я ничего не могу и не хочу с этим поделать, я хочу, чтобы общение с ней длилось и длилось, но, поверь мне, это все потому, что я должен отыскать единственно верный ракурс, поймать главный, неуловимый и волшебный момент…

Громкий хлопок двери прервал неудержимый поток откровений. На пороге возникла Сандра — ослепительная, сияющая, победоносная. Влетела в комнату и замерла в изысканной позе.

— Как вы меня находите?

— Нет слов, — потрясенно произнес Ирвин. — Нет слов.

Ирвину еще не доводилось видеть ее в таком великолепии: радужно переливающееся платье, похожее на дрожащее крыло бабочки, почти полностью открывало плечи и грудь, сверкали бриллиантовые серьги и колье, слепил бриллиантами широкий золотой браслет на тонкой руке — Сандра больше походила на принцессу перед коронацией, чем на меломанку-слушательницу.