Буду твоей Верой - Ана П. Белинская

Я такое не ем, — отпрянув, неприятно морщусь, — меня дома знаешь, какие вареники ждут, — мечтательно вспоминаю теплые мучные ушки, — и не дождутся, скорее всего, — моментально меняюсь в лице и грозно бурчу этому болвану, — потому что я уже сорок минут жду тебя! Мы же договаривались! — снова рявкаю, и мне уже кажется, что я превращаюсь рядом с Бестужевым в цепного пса, не умеющего разговаривать по-человечески, а только рычать.

— Так я в столовой был. Обедал. У меня тренировка через два часа, — как само собой разумеющееся поясняет Бестыжев.

Потрясающе!

Слов нет!

Обедал он!

А я от голода и холода сопли с верхней губы слизывала, пока этот паршивец пузо свое спортивное набивал. А, кстати…

— А разве вам, спортсменам, можно такое употреблять? — киваю на оставшийся пустой кончик пирожка, который Бестужев, не задумываясь, закидывает в рот. — Разве у вас не определенное меню? Углеводы, белки, калории…- перечисляю.

— Не знаю, — пожимая плечами, беззаботно отвечает Егор и вытирает рукавом лёгкой ветровки ярко-очерченные губы. — Я ем.

Ндаа, как его еще в команде держат…

— Так, о чем ты поговорить хотела? — поглядывает на время.

Да помню я, что тебя тренировки ждут, а меня вареники, поэтому решаю покончить с этим днем, чтобы не видеть наглое лицо «любимого парня».

— Давай обменяемся номерами и разойдемся по разные стороны, — сержусь и выискиваю свой телефон.

— Давай. Только ты мне не звони.

Эээээ….что?

— Да трещу я, расслабься, — усмехается мой недалекий парень.

Ну и шуточки у спортсменов.

Записываю «любимого парня» как «Рональдо Бестыжев», и хочу заглянуть в телефон Егора, ведомая любопытством — как назовет он меня. Но парень ловко отворачивается, что-то печатает и убирает трубку в карман.

«Не больно –то и хотелось», — фыркаю я и не прощаясь, разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Эй! Как там тебя? — слышу громкое бестыжевское в спину.

Сжимаю руки, стискиваю губы и не могу определиться, что мне в данную секунду хочется с ним сделать: придушить или сжечь.

— Вера! Меня зовут Вера. На лбу себе напиши, болван.

— Вера, а вареники-то с чем? — веселится Бестужев.

Непонимающе смотрю на Егора, о чем он вообще?

— Ну, вареники, которые ждут тебя дома, с чем они?

Аа, вареники…

— С картошкой и творогом, — в недоумении отвечаю я. — А что?

— Везет тебе, Вера. Пока, — машет рукой, отворачивается и уходит.

Эээ…

14

— Вы что, правда встречаетесь с Егором? — Кира заглядывает в лицо, когда я рассержено копаюсь в бездонном рюкзаке. — Весь поток об этом только и говорит, — смотрит на то, как я с яростью бросаю тетрадь по рискам на стол. — Ты чего, не с той ноги встала?

У меня с самого утра такое поганое настроение, а все потому, что один наглый спортсмен пробрался в мой сон и вытеснил из него Артема Чернышова.

Так мы с Бестыжевым не договаривались!

Мало того, что этот ухмыляющийся болван проник в мои сновидения, так он в нем бессовестно уплетал мои любимые вареники с творогом, сидя за столом моей кухни, а я стояла напротив и печально давилась сухим казённым пирожком, с завистью поглядывая на причмокивающего Бестыжева.

— Как там тебя зовут? — спросил этот балбес, нанизав пухлый вареник и закинув целиком в рот.

Какая непростительная наглость!

Я сжала кулаки и покрылась от гнева багровыми пятнами.

В таком настроение я и пришла в Университет.

— Правда, — буркаю Кире. — Что, больше поговорить не о чем?

— Да ты что? — оживленно спохватывается Кира. — Это же новость дня! — восхищенно произносит Федотова. — Только мне не понятно, почему в понедельник ты мне не рассказала, что вы — пара, когда я у тебя спрашивала про Егора, — обиженно сводит брови Кира и смешно надувает губы.

Действительно…

Смотрю на слишком проницательную Киру и даже немного уважаю ее.

— Нуу…мы скрывали наши отношения, — пожимаю плечами.

— Эх, — грустит Федотова, — такого парня оттяпала.

Да куда уж там.

Знала бы ты, какой Бестужев — индюк, перекрестилась.

— А вон и твой парень, — кивает в сторону двери.

Перевожу внимание на нижние ярусы и вижу Бестужева, шагающего вдоль первого ряда и опустившего голову в телефон.

Сегодня он не в спортивном костюме, а в джинсах и черной плотной толстовке с капюшоном, а в руках у него, по обыкновению, кроме телефона ничего нет, будто он каждый раз не в Институт идет заниматься, а так, мимо пробегает.

— Бес, бро, мы тут, — кричит Роберт.

Я поворачиваю голову влево и практически на самом верху разглядываю всю компанию Чернышова и Ко.

Егор, не поднимая головы от телефона, кивает и направляется широкими шагами к ним.

— А почему вы не сидите вместе? — удивленно глядит на меня Кира.

Действительно…

Я снова смотрю на слишком проницательную Киру и уважение молниеносно сменяется раздражением на нее.

Потому что она права.

Вся утренняя ненависть к Бестужеву мобилизует запас моего терпения и самоуважения.

Компрометировать меня вздумал?

Хватаю все свои пожитки, пихаю ошарашенную Киру и пулей лечу в след за «любимым парнем», который, по всей видимости, снова успел забыть, что у него есть «любимая девушка».

— А ты что здесь делаешь, Илюхина? Слепые и ботаники сидят на первом ряду, а ты как раз попадаешь в обе категории, — пренебрежительно выплевывает Карина, когда я рядом с Егором плюхаю свой видавший еще крепостных рюкзак.

Альбина, ожидаемо, закатывается истерикой, Роберт пучит