Опасная любовь - Бренда Джойс

– Да, – ответила она, – мне пора идти. Прощу прощения за вторжение.

Она хотела было уйти, но Эмилиан сжал ее запястье, побуждая оставаться на месте.

– Но ты моя гостья.

Он прижал ее обнаженную до плеча руку к своей горячей влажной груди, и Ариэлла почувствовала головокружение и испугалась, что может вот-вот потерять сознание. Внутреннее напряжение ее нарастало.

– Именно это ты сказал своим людям?

– Мы не любим gadjos в своей среде. – Внезапно он улыбнулся ей. – Но ты стала исключением из правила.

Ариэлла не могла не думать о том, осознает ли стоящий перед ней мужчина, что он одет неподобающим образом? Он ведь почти обнажен! И разве не понимает он, что не пристало столь страстно прижимать к себе ее руку?

Чувствует ли он, что дрожь, ею владеющая, есть следствие не только страха?

– Ты в самом деле хочешь уйти? – прошептал он ласкающим слух голосом.

Она посмотрела в его потеплевшие глаза. Ей совсем не хотелось уходить, и им обоим это было отлично известно.

– Вечер только начался.

– Я не знаю… я пришла сюда из любопытства. – Произнеся эти слова, Ариэлла смущенно замолчала.

– Большинство высокородных леди не отважились бы на подобное приключение посреди ночи, – резонно заметил Эмилиан, отпуская руку девушки.

Теперь Ариэлла вполне могла бы отойти от него на безопасное расстояние, но не сделала этого. Вместо этого она посмотрела на его мускулистую грудь, к которой только что прижималась самым интимным образом. Она коснулась своей щеки и поняла, что кожа ее пылает огнем. Ее собственное тело тоже сильно вспотело.

Эмилиан снова улыбнулся ей, склоняясь ближе.

– А вот непристойная леди вполне может отправиться на поиски приключений в столь поздний час. Могу ли я удовлетворить твое любопытство ?

– Ничего подобного я не имела в виду.

– Ну конечно же имела. Ты хочешь сравнить. – Он улыбнулся ей довольно холодной улыбкой и взял ее за руку.

Эмилиан подвел девушку к маленькому столику, стоящему у одной из кибиток, и, налив два стакана вина из тяжелого кувшина, один протянул ей. Прежде чем она смогла отказаться, он принялся с жадностью пить, как пил бы обычную воду. Взор его был прикован к лифу ее шелкового платья.

Ариэлла почувствовала, как напряглись ее соски. Он смотрел на нее так откровенно, будто раздевал взглядом, проникая за нательную сорочку и корсет.

– Я не имела в виду, что пришла сюда из любопытства.

– А зачем же еще? Пей вино. Оно поможет тебе полнее насладиться таинством ночи.

– Я уже пила вино за ужином.

Он широко улыбнулся, показывая белоснежные зубы.

– Ты так нервничаешь, будто маленькая школьница или дебютантка на балу. Я не укушу тебя, мисс де Уоренн. Также я не мошенник и не вор – и не соблазняю тех леди, которые этого не хотят. Ты же мисс де Уоренн, не так ли? – Он посмотрел на ее левую руку, проверяя, нет ли там кольца.

Ариэлла пришла в себя.

– Да, я мисс де Уоренн. И я не верю в стереотипы. Разумеется, ты не мошенник и не вор – и не соблазняешь тех леди, которые этого не хотят. – Произнеся эти слова, она покраснела. Эмилиан явно умеет придать каждому своему слову налет непристойности.

Он удивленно поднял брови:

– Значит, ты единственная gadji , лишенная предрассудков? Как забавно.

– Слепая приверженность чему-либо неправильна, а я, как уже сказала, не верю в стереотипы.

Одарив ее долгим взглядом, он опустил ресницы и отвернулся.

Ариэлла взяла стакан и сделала глоток. Означает ли этот взгляд именно то, что она думает? Она снова пригубила вино. Она наблюдала подобный взгляд у своего отца, дядей и даже брата, когда они смотрели на женщин. Его невозможно было истолковать иначе. И что ей делать?

Ей следует остаться и позволить ему поцеловать себя.

Недоверчиво, словно всякую секунду ожидая пробудиться ото сна, девушка отхлебнула еще вина. Она считала себя просвещенным человеком, не переживающим о том, что прилично, а что нет. Прежде она никогда не мечтала о поцелуе – а сейчас сгорала от желания узнать, что же это такое.

Словно прочтя ее мысли, Эмилиан промурлыкал:

– Раз ты явилась сюда не любопытства ради, позволь мне проявить его. – С этими словами он положил руку ей на талию.

Девушка напряглась, но не от страха. Тело ее возликовало.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что хотел бы узнать, с какой целью красивая незамужняя и приличная леди твоего возраста приходит в мой табор посреди ночи.

– Я испытываю страсть к знаниям, – прошептала она. – Мне хочется узнать больше о цыганах.

– О цыганах – или обо мне?

Она замерла.

– Перестань притворяться, – продолжал Эмилиан, проводя рукой вверх по ее телу. Его прикосновение шокировало девушку. – Ты пришла сюда вовсе не из-за музыки и не из интереса к цыганам. Ты пришла из-за меня. Именно я возбуждаю твое любопытство.

Ариэлла не могла вымолвить ни слова. Он был прав.

Привлекая девушку к себе, он одарил ее кривоватой усмешкой.

– Ты не первая английская женщина, возжелавшая цыганского любовника.

Она стала было протестовать, но он перебил ее словами:

– Зачем еще, gadji , явилась ты ко мне в столь неурочный час?

На это девушке нечего было ответить.

– Я не знаю, – запинаясь, призналась она. – Я захотела прийти… Меня влекло сюда…

– Хорошо. Пусть тебя влечет ко мне. Хочу, чтобы ты возжелала меня. – Он одарил ее томным взглядом. – Итак, мы открылись друг другу в нашей страсти. Подожди здесь.

Пораженная тем, что происходит, Ариэлла молча воззрилась на его удаляющуюся спину. Эмилиан растворился в толпе. Она заметила, что он на мгновение притормозил рядом со скрипачом, пожилым седовласым человеком. В этот момент Ариэлла осознала, что она далеко не единственная женщина, взирающая на Эмилиана с вожделением. Молоденькие красивые цыганки бросали на него очень откровенные взгляды.

Но вскоре он вернулся к Ариэлле и, улыбнувшись, протянул ей руку:

– Потанцуй со мной.

Танцы никогда не привлекали девушку, потому что она была довольно неуклюжей и не умела двигаться плавно. Не ожидает же он, что она станет кружиться вихрем, подобно другим цыганским женщинам? Она же выставит себя на посмешище.

– Я не умею танцевать.

– Все женщины умеют танцевать, – очень, очень нежно прошептал он. Внезапно зазвучали начальные аккорды вальса. – Эта музыка лишь для нас двоих.