Ботаник (ЛП) - Кимберли Риз

— Я не говорил, что это п-плохо. Мне нравится, как ты добиваешься того, чего х–хочешь.

— Как ты?

Я краснею от ее слов и радуюсь, что она не видит глупое выражение моего лица.

— Именно. Что-то еще?

— Я была суперактивной в старшей школе. Хорошо училась, но мне также очень нравились многие внеклассные занятия. Была чирлидершей (прим. пер.: девушка из группы поддержки) и все четыре года играла в волейбол, еще состояла в нашем школьном совете. Планировала мероприятия, улаживала все незавершенные дела для школьных торжеств и всякое такое. Я поняла, что мне нравится такая работа, поэтому и стала изучать связи с общественностью.

Думаю о ее характере — она общительна и любит брать инициативу в свои руки.

— Да, я, определенно, вижу это в тебе. Держу пари, ты была королевой выпускного бала.

Несвойственное ей молчание подтверждает мои подозрения, прежде чем она отвечает:

— Возможно.

— Я так и знал, — говорю я, смеясь. — Похоже, ты была популярной.

Эдди не спорит со мной.

— Каким ты был в старшей школе?

Мне требуется время, чтобы ответить, потому что не решил, какой информацией с ней стоит делиться. Не хочу, чтобы она жалела меня, если я скажу, что надо мной издевались, поэтому отвечаю расплывчато.

— У меня было все наоборот. Я особо не посещал внешкольные занятия, лишь был членом команды по плаванию и состоял в сверхсекретном клубе комиксов. Я любил учиться, поэтому на уроках всегда было интересно. И, безусловно, не был королем выпускного бала, — шучу я. — Универ люблю намного больше. Мне нравится независимость и свобода, которая у нас есть.

Эдди крепко обнимает меня, пока я продолжаю нести ее наверх.

— Да, в универе здорово, — соглашается она. — В этом году я поняла, что нужно сконцентрироваться на учебе. Раньше я была в беспорядке — посещала занятия, которые не соответствовали требованиям моей степени, поэтому сейчас и хожу к Уайлдеру на «Введение в греческую мифологию». Также встречалась с несколькими придурками, которые больше хотели проводить время со своими дружками, чем со мной. Я задумалась о долгосрочной перспективе, поэтому пытаюсь совмещать встречи со своими подругами и учебу, хочу закрыть этот последний семестр с хорошими оценками.

— В этом есть смысл. Те парни, с которыми ты встречалась — идиоты, раз не хотели проводить с тобой время.

Эдди утыкается носом в мой затылок, и я чувствую ее улыбку.

— Спасибо. Все получилось, потому что я встретила тебя.

Улыбаюсь ей в ответ, хотя она этого и не видит, остаток пути мы преодолеваем в приятной тишине. Честно говоря, я пользуюсь нашей близостью и поднимаюсь по ступенькам медленнее, чем обычно. Как только достигаем вершины, опускаю ее и чувствую, как тепло распространяется по всему телу от ее восхищенного взгляда.

— Правду говорят. Это действительно лучший вид в кампусе.

Эдди оглядывает все вокруг — университет и прилегающую территорию, которые среди осенней листвы кажутся отсюда крошечными, а затем запрокидывает голову и смотрит на небо. Она прекрасна и я знаю, что у меня лучший вид в кампусе. Но я не озвучиваю эту мысль, потому что смотрел с Деми слишком много девчачьих фильмов, где герои говорили подобные вещи, и я не собираюсь быть парнем, который использует фразы из фильмов, чтобы сделать комплимент своей неповторимой, замечательной девушке.

Обернувшись, Эдди смотрит на меня и протягивает руку с самой теплой улыбкой на лице. Переплетаю наши пальцы и приближаюсь к ней, пока мы не прижимаемся друг к другу, наслаждаясь прикосновениями. Мы не одни, вокруг нас другие пары и просто одинокие, делающие фото люди, и я отвожу глаза, когда замечаю несколько парочек, страстно целующихся в тени башни.

Эдди, наверное, тоже видит их, потому что поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня с игривым блеском в глазах.

— Я думаю, чтобы получить полное представление о главной достопримечательности кампуса, мы должны заняться тем же делом, что и те ребята. — Эдди указывает головой на целующиеся парочки и многозначительно приподнимает брови.

Не сдерживаюсь и подшучиваю над ней.

— Мне казалось, ты говорила к ч-черту достопримечательности?

Ее руки скользят вверх по моей груди, обвивая мою шею.

— Я передумала, — тихо говорит она напротив моих губ.

Начинают звонить куранты, я сокращаю расстояние между нами, и Эдди мечтательно вздыхает, когда наши губы соприкасаются. Я не могу рассказать, какие песни звучат, потому что с моим колотящимся сердцем и шелестом ветра вокруг нас мы сочиняем свою собственную музыку — и это самая сладкая мелодия, которую я когда-либо слышал.

ГЛАВА ВОСЕМЬ

ТЕО

Эдди теперь всегда в моих мыслях, и мне это нравится. Я должен проверить самостоятельные работы студентов, но стопка тетрадей передо мной не так привлекательна, как воспоминания о нашем поцелуе...

— Тео, сотри это мечтательное выражение со своего лица. Если ты такой же на занятиях, то гарантирую, что ни один студент не воспримет тебя всерьез.

— И тебе привет, Деми. — Подруга садится напротив за мой любимый стол в библиотеке, а я борюсь с желанием провести рукой по лицу. — Кстати, ученики Уайлдера очень уважают меня.

— Продолжай себя в этом убеждать, — говорит подруга, устроившись поудобнее, а затем начинает раскладывать книги и ноутбук, как ей нравится. — Твое лицо говорит само за себя. Все плохо, мой друг.

Я даже не могу это отрицать.

— Угу, я знаю.

Деми бросает на меня довольный взгляд.

— Ооу. Я в курсе, что уже достала тебя, но чертовски мило наблюдать за вами, вы с Эдди очень нравитесь друг другу. Как прошло ваше последнее свидание? Ты отвез ее к башне с часами, верно? — Она наклоняется и подпирает подбородок руками в предвкушении подробностей.

— Да, мы были в башне с часами. Если не считать бесконечные ступеньки и парочек, желающих поцеловаться под звездами, то было чудесно.

— О, постой. Уверена, вы были одной из этих парочек, так что не надо наговаривать на других. Кстати, теперь можешь вычеркнуть этот пункт из своего списка «Что тебе хочется сделать в Корнелле».

Чувствую, как краснею после этих слов.

— Возможно, — бормочу я, смущенный тем, что она права, но в то же время довольный, потому что она права.

— Я рада за тебя, Тео. — Ее улыбка и слова искренние, но быстро превращаются в дразнящие. — И